Современный этап исторического развития характеризуется исчерпанием универсалистских парадигм модернизации и вступлением мирового сообщества в эпоху цивилизационного плюрализма и обостряющейся конкуренцией вокруг больших смыслов, на основе которых может и должен строиться социально-технологический прогресс. Доминировавшая в конце XX в. модель, отождествлявшая прогресс с вестернизацией, либеральной демократией и атомизированным индивидуализмом, переживает системный кризис, проявляющийся в геостратегической враждебности, нарастании социального неравенства, апатии, утрате объединяющих идеалов и рассинхронизации между научно-технологическим развитием, поставленным в подчинение экономическому утилитаризму, и его нравственным измерением. Причина современного кризиса идеи прогресса, по мнению Р. Нисбета, лежит в неспособности увеличивающегося числа людей принять аксиоматическую истинность основных предпосылок, которые были характерны для этой идеи на протяжении всего периода ее существования, включая убежденность в величии Западной цивилизации и даже ее превосходстве над другими цивилизациями; высокую ценность, приписываемую экономическому и технологическому развитию; веру в разум и в тот вид научно-исследовательского знания, который может быть порожден только разумом.

Возникает насущная необходимость концептуальной разработки и легитимации альтернативных моделей общественного устройства, социальной динамики и технологических инноваций (что в целом можно охарактеризовать как системный процесс формирования новой техносоциальной реальности), основанных на учете социокультурной и конкретно-исторической специфики. Движение в сторону укрепления многополярности, где своеобразными «полюсами» выступают не просто государства, а цивилизации, объединенные общими ценностно-культурными системами, объективно ставит задачи теоретико-правового осмысления национальной конституционной идентичности и перевода интуитивно воспринимаемых традиционных духовно-нравственных ценностей на системно-формализованный язык фундаментальной и практической юриспруденции, соответствующих принципов и институтов, в целях обеспечения конструктивного внешнего диалога (в условиях конкуренции) и внутренней связности правовой системы. Речь идет о формировании национально ориентированной теоретико-правовой и конституционной парадигмы социально-технологического прогресса, адекватной российскому цивилизационному и историческому контексту и не детерминированной абсолютизацией либерального канона.

Актуальность данных проблем и задач представляется тем более существенной, что не ослабевающие факторы внешнего прессинга, направленного в том числе на дискредитацию национальных ценностей и формирование представления о российском пути как ошибочном и регрессивном, наслаиваются и вступают в сопряжение с проявлениями внутренней инерционности западно-либерального проекта и определенными чертами интеллектуальной скромности и ученичества перед лицом его подразумеваемого превосходства, которые в некоторой степени были присущи разным этапам отечественной истории. Пожалуй, наиболее наглядно это выражается в злоупотреблениях иностранной терминологией, за которыми нередко скрывается не просто лингвистическая небрежность, а импорт чуждых концептуальных, некритически подменяющих собой поиск оригинальных социально-правовых категорий. В итоге имеем эффект «терминологической капитуляции», когда описание отечественных реалий начинает осуществляться в логике иной правовой традиции, что закономерно ведет к их искажению и препятствует формированию собственного научного языка российской фундаментальной юриспруденции и в особенности конституционной доктрины.

Все это требует обоснованного и системного стратегического ответа. Важно преодолеть навязанное ложное восприятие логики концептуально-правовой работы сквозь призму конфликта демократии и авторитаризма, которые в действительности не образуют жесткую дихотомию. Продуктивной методологической альтернативой может служить смещение акцента в сторону конкуренции разных моделей государственно-правового развития и общественного блага и научно обоснованного формирования мировоззренческого иммунитета общества, основанного на понимании закономерностей и целей национального развития (а не на реактивном отрицании чужого).