Первые научные работы в юриспруденции по выделению новой разновидности так называемых нейроправ появились в начале 2010-х годов. Первым автором, который открыл в доктрине дискуссию о наличии совершенно новой группы прав и свобод, стал Я. Бублиц. В своей статье он исследовал с этической и правовой точек зрения использование фармакологических и иных средств для улучшения когнитивных функций здоровых людей, не подверженных психическим расстройствам. Например, можно ли использовать психостимулирующие препараты во время тех же вступительных экзаменов и провоцирует ли это неравенство и недобросовестную конкуренцию. И именно Я. Бублиц стал автором первого в ряду нейроправ – права на «когнитивную свободу», т.е. права на использование здоровым человеком при соблюдении ряда условий различных фармакологических средств и устройств для улучшения его мозговой деятельности.

Спустя пять лет (в 2017 г.) в западной юридической науке оформились два глобальных подхода к выделению новой группы прав и свобод – нейроправ. Сам этот термин возник в небольшой заметке-статье в рамках деятельности так называемой «Morningside group» – группы нейробиологов, специалистов по этике и праву, созданной по инициативе нейробиолога Р. Юсте, в которой перечислялись основные вызовы, появившиеся в мире, в связи с развитием нейротехнологий. В дальнейшем соавторы данной статьи создали специальный фонд – NeuroRights Foundation, который был призван взаимодействовать с правительствами стран мира с целью определения потенциальных угроз со стороны корпораций, активно использующих нейротехнологии. Причем создатели этого фонда фактически призывают к совершенствованию правового регулирования «традиционных прав», несмотря на выделение и «новых» прав. Так, в Докладе 2022 г. фонда «Нейроправо» предложено выделять 5 таких прав: 1) право на ментальную идентичность или психическое «самоопределение»; 2) право на свободу действий или свободу воли; 3) право на неприкосновенность сознания; 4) право на справедливый доступ к технологиям усиления умственных возможностей; 5) право на защиту от алгоритмической предвзятости – в случаях, когда нейротехнологии сочетаются с искусственным интеллектом.

Другой подход был в том же году сформулирован именно правоведами. М. Иенка и Р. Андорно в статье «Towards new human rights in the age of neuroscience and neurotechnology» выделили 4 абсолютно новых права, которые, по их мнению, заслуживают рассмотрения в составе самостоятельной группы прав и свобод рамках конституционного права.

1. Право на когнитивную свободу. Именно это право призвано защитить людей от принудительного и несанкционированного человеком применения нейротехнологических инструментов. Причем данное право является концептуальной основой иных нейроправ и сущностно многомерно. Его субстратом является субъективное право личности на полный суверенитет над своим сознанием, в том числе как право изменить свое сознание с помощью нейротехнологий (позитивное право), так и право оградить себя от любого воздействия на свое сознание посредством нейроинструментов (негативное право). Профессор Н. Фарахани утверждает, что традиционная свобода мысли защищала право на выражение и религию, но не защищала от прямого доступа к нейронным процессам, который стал возможен сегодня, поэтому требуется концепция Cognitive Liberty.

2. Право на ментальную приватность (неприкосновенность мыслительной деятельности). Это право защищает личную информацию в сознании человека от несанкционированного сбора, хранения, использования или удаления. Потребность в такой защите связана с расширением возможностей расшифровывать данные о личности человека через анализ его мозговой активности. Короче говоря, право на неприкосновенность частной жизни мозга направлено на защиту людей от незаконного доступа к их мозговой информации и предотвращение неизбирательной утечки мозговых данных через инфосферу.