Государственное управление периферийными регионами Российской империи периода XVII — начала XIX веков представляет профессиональный интерес для специалистов в области теоретико-исторических наук ввиду предметной области исследования, включающей в себя, прежде всего, восприятие политико-юридической природы феномена «империя», а также эволюционный процесс конвергенции институтов публичной власти в сложном, но едином имперском политико-правовом пространстве и, наконец, осознание империи как актора мирового порядка, зависимого от этой своей статусности. Оговоримся, что смысл регионального управления нами понимается в связи с особенностями различных форм реализации механизма государства в отношении отдельных территориальных его частей в совокупности с населением местных этносов в развивающемся национальном контексте, закономерном для эпохи поворота к буржуазно-представительной организации общества-государства-права. При этом нами делается акцент на уникальность цивилизационного развития Российского государства, обеспечивающего в управлении регионами принцип функционирования равноправия при естественно-общественных различиях отдельной единицы «территория + население», в рамках преемственности социально-экономических, общественно-политических, морально-нравственных оснований развития государственности как теоретико-методологического подхода в исследовании указанных выше процессов и его результатов.

По нашему глубокому убеждению, проявление империи в региональном измерении Российского государства XVII — начала XIX веков следует идентифицировать с ее признаками как государственной формы организации социально-территориального пространства. В этих обстоятельствах вкратце, хотя это самостоятельный предмет для отдельного исследовательского проекта, очертим круг следующих значительных и значимых свойств: а) общественно-экономические, б) социальные, в) политические, 4) правовые. Исходя из историко-правового опыта известных имперских сообществ, если прийти к убеждению с утверждением каких-то из них либо преобладания одного из них, возникнут основания квалифицировать окончательное и полное утверждение империи в отдельной ее части, что представляется проблематичным ввиду дискуссионности и междисциплинарности определения дефиниции «империя» и даже самой методологии имперской государственно-правовой проблематики.

Характеризуя общественно-экономические черты империи, уточним, что формирование единого экономического пространства и, как следствие, стремление к унифицированной социальной структуризации в объединенной территории будет процессом сложным и долговременным, поэтому сохраняются существенная хозяйственная многоукладность и постепенный переход государства от детерминанты административного управления к консолидации населения, имеющего преобладающее значение для хозяйственного освоения отдельной территории в интересах общеимперских. Социальные характеристики имперского государства обусловлены природой его становления — различными путями пополнения сложносоставного социума, и потому здесь обнаруживаем путаность в определении социальных иерархий по аристократичности, принадлежности к правящему слою или привилегированным группам населения, размытость границ сословных прав и обязанностей. Неоднозначно описываются политические черты ввиду значительного влияния цивилизационного, оценочно-субъективного фактора в эволюционном движении публичной власти имперского государства, однако общие все же можно указать: сочетание централизации с деконцентрацией и автономизмом в осуществлении действия государственных полномочий применительно к разностатусным регионам, полирегионализм в формировании единой административной системы по территории. При обозначении правовых свойств — кроме привычной формулы «право империи + право народов» — выделяем применение общеимперского права в качестве субсидиарного в регулировании частноправовых отношений, имплементацию международно-правовых норм как источника легитимации имперской власти.

Начиная со второй половины XVII в. развитие государственно-правовой системы России испытывало на себе детерминирующее воздействие имперского фактора, отражаемого в статусе государства, монарха и властеотношений, прежде всего касательно подсистемы «центр — регионы». Достижением историко-правовых наук можно считать утверждение суждения, что присоединение различными способами новых территорий к России мотивировалось не расчетами экономического толка, как в западноевропейских государствах, а было вызвано интересами защиты и охраны своей территории. В конце XIX в. известный государствовед Н.М. Коркунов так описывал этот подход: «В силу чисто политических побуждений, как необходимое условие своего могущества и независимости», что являлось общепризнанной нормой межгосударственных отношений того времени.