Вопросы применения цифровых технологий к разнообразным сферам общественных отношений становятся все более актуальными. И это неудивительно, ведь сегодня огромное количество информационных, социальных процессов подвержено компьютеризации, мало кто сегодня с ней не столкнулся. Соответственно, возникает необходимость в осмыслении достоинств, недостатков, перспектив цифровизации всей нашей жизни — не только в привычных для всех ее направлениях, но и в специфических областях.

Особую важность и остроту соответствующие проблемы приобретают в сфере уголовного судопроизводства. Очень точно выразился в свое время И.Я. Фойницкий о том, что здесь рассматриваются «…вопросы о наиболее важных благах общества и личности». Как использование цифровых технологий скажется на правах и свободах личности в уголовном процессе, в чем их возможная польза для общества, способен ли искусственный интеллект в перспективе заменить правоприменителя, стоит ли вообще применять его вне задач оптимизации технических, рутинных процедур? Список вопросов можно продолжить, но и так ясно, что в рамках столь специальной проблематики все они имеют принципиальный характер. Без их глубокого доктринального осмысления и полноценного концептуального разрешения никаких практических шагов по цифровизации уголовного судопроизводства совершать нельзя. Здесь в силу максимально высокого аксиологического накала любая ошибка может привести к катастрофическим последствиям для личности и общества в целом.

Своеобразным системообразующим ядром уголовно-процессуальной деятельности является доказывание. Без достоверного установления фактических обстоятельств дела его разрешение судом невозможно. Поэтому в первую очередь поставленные выше вопросы следует рассматривать применительно к стадии предварительного расследования. Она как раз и нужна для того, чтобы обеспечить суд необходимой доказательственной базой, сведениями о предварительно доказанных обстоятельствах. На их основе и будет осуществляться судебное следствие. Поэтому предварительное расследование часто называют фундаментом правосудия. Причем именно на этой стадии наиболее широко и полно реализуется sui generis гносеологический аспект деятельности правоприменителя — в руках следователя (дознавателя) сосредоточен весь инструментарий следственных действий (далеко не все они могут быть произведены в судебном разбирательстве). Поэтому здесь осуществляется первоначальный и во многом основной виток доказывания. От его качества напрямую зависит возможность отправления справедливого, подлинного правосудия. Какую же роль тут может сыграть искусственный интеллект?

Посмотрим на предварительное расследование как на своеобразную систему процессуальных действий и решений. Основной и главный способ получения доказательств — производство разнообразных следственных действий. Их перечень закреплен в законе исчерпывающим образом, т.е. мы имеем конечное множество их сочетаний, комбинаций. Для качественного расследования эти элементы необходимо точно соотнести с соответствующей совокупностью следственных ситуаций по уголовному делу, найти между ними определенные закономерности. Условно это выглядит так: для практического случая А целесообразна последовательность следственных действий B, а для практического случая С — иной их порядок (D) и т.д. Иными словами, перед нами стоит задача выявления, хранения, анализа и оптимизации корреляционных связей между множеством комбинаций следственных действий и множеством следственных ситуаций.

Опираясь на такую «базу данных», следователь соответствующим образом направляет расследование — рождаются типичные, эмпирически проверенные траектории его гносеологической деятельности. Наиболее удачные из них пополняют это информационное «хранилище», делают его все более и более жизнеспособным, онтологически репрезентативным. Собственно говоря, предложенная логика свойственна криминалистической методике. И вот тут уже может быть очень полезен искусственный интеллект. Возможность нейросетей обрабатывать огромные массивы информации, умение ее анализировать и выявлять разнообразные закономерности, способность самостоятельно повышать качество этих процессов, т.е. способность к самообучению — все это, по нашему мнению, может быть очень успешно использовано для развития криминалистической методики, для существенного повышения ее эффективности. Следователь получает в свое распоряжение умного цифрового помощника, который применительно к типовым практическим ситуациям предложит свои рекомендации: подскажет, какие следственные действия здесь целесообразно было бы произвести. Если они к положительным результатам расследование не приведут, то этот частный алгоритм будет отмечен, ранжирован системой как неудачный, в обратном случае — как успешный. Внесение таких корректировок в программу деятельности искусственного интеллекта можно назвать его самообучением.