С точки зрения социального регулирования преступление представляет собой уголовно-правовой конфликт между лицом, его совершившим, потерпевшим, обществом и государством. Связующим звеном между мотивационными установками и содержанием социальных связей является интерес, который, собственно, и побуждает его носителя к социальному взаимодействию. По справедливому мнению Л.Н. Масленниковой, «побудительной силой, благодаря которой начинает работать уголовное судопроизводство, является интерес». Ключевыми свойствами интереса являются его способность к изменению (развитию), принадлежность субъекту.

Интерес необходимо отличать от цели, под которой следует понимать планируемый и достижимый результат деятельности. В связи с чем цель не входит в содержание интереса, а является объектом, на который этот интерес направлен. Интерес несет важную социальную функцию — он индивидуализирует его носителя (субъекта интереса) и ориентирует его на достижение цели.

Все формы познания в уголовном судопроизводстве должны обеспечивать достижение его цели при производстве по уголовному делу. При отсутствии нормативно закрепленной цели уголовного судопроизводства мы исходим из того, что такой целью является разрешение уголовно-правового конфликта. Само же уголовное судопроизводство в контексте его назначения, закрепленного в ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), является инструментом защиты интересов лиц, в него вовлеченных для достижения его цели. Характерной чертой интереса подлежащего защите или обеспечиваемого в рамках уголовно-процессуальных отношений является его законность.

Через интерес «право находит свое воплощение в ментальном образе и юридически значимых действиях индивидов». На необходимость «сосредоточения права в первую очередь на личности как “бытии в праве”», а уже потом на всех второстепенных явлениях указывает С.И. Максимов.

В этом контексте интересно суждение П.Л. Лихтера, который, анализируя последствия так называемого антропологического поворота в юриспруденции, приходит к выводу о том, что «право утрачивает объективный масштаб и воспринимается не более чем как часть индивидуального сознания». По мнению автора, «утрата в современном понимании права объективного масштаба привело к тому, что законы становятся “поверхностными явлениями права”, поскольку человеческое сознание может существенно исказить такие социально-философские категории как “справедливость”, “свобода”, “законность” и т.д.». Между тем полагаем, что с указанным суждением согласиться нельзя в силу следующих обстоятельств.