Последнее пятилетие ознаменовалось стратегией идентичности российского народа и осознанием самобытного пути развития общественного образа мысли. Эндогенно ослабленная и обесцененная в 80-х годах XX в. стройная система советских идеалов и ориентиров стала прекрасной почвой для навязывания в 1990-х годах с Запада социальных и нравственных установок либерализма и переоцененных постулатов превосходства интересов личности над интересами государства, коммерциализации рынка и общества. Россия начала XXI в. столкнулась с активной пропагандой вседозволенности, безнравственности и эгоизма, формируются сообщества, отрицающие естественное продолжение жизни, обосновывая это толерантностью и терпимостью, без которых демократический социум не построить, подменяя тем самым законы природы и логики. Все это угрожает национальной безопасности и суверенитету России, поскольку ставит в зависимость от продиктованного извне сценария, так как разобщенное население, не имеющее единого духовно-нравственного ориентира, не может обеспечить независимость экономического, политического и социального курса процветания страны. В настоящее время на самом высоком уровне принят целый ряд стратегий и концепций, направленных на преодоление внутренних вызовов, направленных на искоренение чуждых идеалов и ценностей, стихийно сформировавшихся без учета исторических традиций и опыта предшествующих поколений.

Особое место, на наш взгляд, занимают программные документы, формирующие вектор семейной политики, реализуемой в России на ближайшую перспективу. В условиях завершения планового периода действия Распоряжения Правительства РФ «Об утверждении Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года» (далее – Концепция), а также переименования и формирования нового Совета при Президенте Российской Федерации по реализации государственной демографической и семейной политики (ранее он назывался – Совет при Президенте Российской Федерации по реализации государственной политики в сфере защиты семьи и детей) мы можем сделать вывод, что семейная политика окончательно заняла место движущей силы демографического благополучия страны. Ведь именно население (наряду с территорией) является признаком государства. Но если за количественный показатель численности населения отвечают демографические мероприятия и бюджетное финансирование социальных мер поддержки естественного воспроизводства населения, то за формирование сознания идентичности нации (осознание отдельных индивидуумов себя как единого народа, патриотизма и лояльности государственного курса) отвечает среда, в которой формируется личность, и это, в первую очередь, семья. В связи с этим считаем актуальным проанализировать принципы семейной политики, обосновать их трансформацию в ретроспективе, дополнив их содержание.

Напомним, что в ранее упомянутой Концепции под семейной политикой понимается целостная система принципов, задач и приоритетных мер, направленных на поддержку, укрепление и защиту семьи как фундаментальной основы российского общества, сохранение традиционных семейных ценностей, повышение роли семьи в жизни общества, повышение авторитета родительства в семье и обществе, профилактику и преодоление семейного неблагополучия, улучшение условий и повышение качества жизни семей. При этом при рассмотрении вопроса важно не упустить взаимосвязь семейной политики и семейного законодательства, которые не являются тождественными понятиями, но при этом неразрывны. Законодательство, и не только семейное, содержит систему правовых гарантий, обеспечивающих возможность реализации тех целей и задач, которые содержатся в государственной политике, направленной на перманентное благополучие населения. То есть, иными словами, это непосредственный инструмент реализации национальной стратегии, поэтому принципы семейной политики имеют свое продолжение и конкретизацию в законодательстве и играют огромную роль, поскольку формируют систему, а также непосредственно регулируют отношения между субъектами, восполняя пробелы законодательства при разрешении споров, при которых суд напрямую ссылается на принципы в мотивировочной части решения для разъяснения своего определения. Тенденция усиления роли норм-принципов очевидна, что обусловливает огромное влияние ценностно-обусловленного подхода модернизации и трансформации права. Видится справедливым и своевременным выделить их в отдельную группу и обозначить как нормы-ценности, которые обеспечивают легитимацию и законопослушание через понимание населением целей правового регулирования. Классическим эталоном нормы-ценности в семейном праве является упоминание «чувств взаимной любви и уважения» в ст. 1 СК РФ, которая критикуется, поскольку является неправовой категорией и имеет субъективный оценочный характер, но при этом позволяет нам отлично уяснить критерий добросовестности при правоприменении, взывая не к сухому отказу от злоупотребления своим правом с целью единоличной выгоды, а отказу от эгоистичных интересов во имя благополучия семьи. Указанный принцип используется по аналогии из гражданского законодательства, но носит тот самый ценностно-обусловленный подход применения, подчеркивая хрупкость и оригинальность предмета правового регулирования семейного законодательства. Примером гармонизации последнего в соответствии с традиционными духовно-нравственными ценностями может служить ряд поправок, принятых за последние 5 лет (перемена пола как основание прекращения брака, ужесточение требований при реализации протокола суррогатного материнства и т.д.).