В условиях специальной военной операции, гибридных угроз и информационных войн актуальность конституционно-правового регулирования общественной безопасности значительно возрастает. За девять месяцев 2025 г. зарегистрировано 4467 преступлений террористического характера (рост на 75% к 2024 г.) и 1760 преступлений экстремистской направленности (рост на 28,1%), что свидетельствует о несоответствии правовых механизмов целям Концепции общественной безопасности 2013 г.

Как отмечают В.Д. Фетисов и Н.Д. Эриашвили, сохраняется терминологическая неопределенность, отсутствует системная кодификация, возникают проблемы баланса между безопасностью и конституционными правами граждан.

Цель исследования – выявить конституционно-правовые проблемы обеспечения общественной безопасности и предложить пути их решения.

Федеральный закон «О безопасности» не содержит нормативного определения понятия «общественная безопасность». Официальная трактовка зафиксирована в Концепции общественной безопасности 2013 г., где данная категория раскрывается как «состояние защищенности человека и гражданина, материальных и духовных ценностей общества от преступных и иных противоправных посягательств, социальных и межнациональных конфликтов, а также от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера». Такая интерпретация выходит за рамки традиционного уголовно-правового подхода, поскольку охватывает превентивные меры против чрезвычайных происшествий и социальных конфликтов.

Конституционная база: ст. 71 п. «м» (безопасность – ведение РФ) и ст. 72 п. «б» (охрана порядка – совместное ведение). Стратегия национальной безопасности 2021 г. закрепляет общественную безопасность как стратегический приоритет. Отличие от государственной безопасности – в объектах защиты и типологии угроз (табл. 1).