В сегодняшнем мире, где технологии стремительно проникают во все сферы жизни, цифровые активы становятся ключевым элементом современной экономической реальности. При этом до сих пор остается нерешенным вопрос правовой природы цифровых активов, что негативно сказывается на развитии данной технологии. К.М. Беликова обоснованно утверждает, что «правовой вакуум в сфере цифровой экономики создает множество проблем, когда используются технологии, разрушительные для традиционных моделей ведения бизнеса». Рассмотрение вопроса правовой природы цифровых активов в Российской Федерации особенно важно в сравнении с государствами объединения БРИКС, поскольку для развития трансграничного взаимодействия между участниками из разных стран необходимо установить общие подходы к определению природы цифровых активов.

В законодательстве Российской Федерации реализована модель прямого регулирования цифровых активов. Так, в 2020 г. был принят федеральный закон «О цифровых финансовых активах и цифровой валюте», которым вводится понятие «цифровые финансовые активы». Л.В. Санникова и Ю.С. Харитонова в отношении принятой терминологии указывают: «Нельзя не отметить и исключительно национальный характер принятого законодательства. Буквальное толкование не позволяет однозначно сделать вывод, о каких именно криптоактивах идет речь». Действительно, стоит сказать, что в партнерах России по объединению БРИКС используется иная, более общепринятая терминология в отношении цифровых активов. В законодательстве Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ) и Бразилии используется термин «виртуальные активы», в Индии – «виртуальные цифровые активы», а в Южно-Африканской Республике (ЮАР) – «криптоактивы». Термин «цифровые финансовые активы» не нашел широкого применения в мировой практике регулирования цифровых активов, что создает дополнительные вопросы к правовой природе данной категории. Однако выбранная терминология сама по себе не является серьезным препятствием для развития международного оборота цифровых финансовых активов, поскольку гораздо более важным является правовое содержание, составляющее суть данного понятия.

Российским законодателем разделяются понятия «цифровые финансовые активы» и «цифровые валюты». Важным отличием цифровых финансовых активов от цифровых валют является наличие эмитента, который несет обязательства по цифровым финансовым активам. У цифровой валюты отсутствует единый эмитент. В связи с этим можно сделать однозначный вывод, что цифровые валюты или же криптовалюты не являются цифровыми финансовыми активами по российскому законодательству. К аналогичному выводу приходит также Л.Г. Ефимова, которая в отношении основ такого разделения утверждает: «Причины, по которым российский законодатель исключил цифровые валюты из числа цифровых финансовых активов, не связаны с какой-либо серьезной теоретической позицией. Просто российский законодатель установил для цифровых валют и цифровых финансовых активов разный правовой режим». Аналогичный подход выбрал законодатель ОАЭ, который разделил категории инвестиционных и платежных виртуальных активов. Инвестиционные виртуальные активы представляют собой цифровое выражение (представление) стоимости, которое может быть продано и передано в цифровом формате и которое может быть использовано в инвестиционных целях.