Важной особенностью договора коммерческой концессии как одного из юридических инструментов организации бизнеса является правило об ограничительных условиях, которое предусматривает возможность для сторон устанавливать ограничения их прав, вытекающих из названного договора. Указанное правило довольно подробно проанализировано в юридической литературе, в том числе с точки зрения его влияния на ограничение конкуренции на рынках соответствующих товаров или услуг. В последнее время проблемы практического применения ограничительных условий по договору коммерческой концессии стали предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ. Речь в данном случае идет о Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 июля 2025 г. № 28-П «По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 1033 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой акционерного общества “Таркетт рус”» (далее — Постановление). Названный акт конституционного судопроизводства представляется достаточно интересным с точки зрения аргументации ряда правовых позиций по рассматриваемому делу, он в известной мере редуцирует, но не устраняет неопределенность в вопросе соответствия п. 3 ст. 1033 ГК РФ, посвященной ограничению прав сторон по договору коммерческой концессии, правилам антимонопольного законодательства. Кроме того, содержащиеся в этом акте предписания заполняют некий юридико-технический пробел, имеющий место в законодательстве о защите конкуренции, который порожден действующей гражданско-правовой моделью, регламентирующей отношения между правообладателем и пользователем, складывающиеся в связи с предоставлением последнему права использования в предпринимательской деятельности комплекса исключительных прав.

Мы не будем детализировать фабулу дела, существо которого заключается в оспаривании акционерным обществом «Таркетт рус» конституционности п. 3 ст. 1033 ГК РФ, по смыслу которого ограничения прав сторон по договору коммерческой концессии (ограничительные условия) могут быть признаны недействительными по требованию антимонопольного органа или иного заинтересованного лица. По мнению заявителя, норма, закрепленная в п. 3 ст. 1033 ГК РФ, создает правовую неопределенность, в условиях которой хозяйствующие субъекты лишаются возможности предвидеть негативные последствия заключения договоров коммерческой концессии, при том что антимонопольное законодательство содержит для названных договоров различного рода иммунитеты из общих ограничений, устанавливаемых таким законодательством (ч. 4 ст. 10, ч. 9 ст. 11, ч. 1 ст. 12 Закона о конкуренции). Говоря иначе, заявитель, притязая на предполагаемую неконституционность п. 3 ст. 1033 ГК РФ, по существу, стремился обойти действие установленных антимонопольных иммунитетов, которые, по его мнению, лишают хозяйствующих субъектов возможности предвидеть негативные последствия, порождаемые этими иммунитетами.

Реализуя свои полномочия посредством выявления соответствующих критериев конституционности применения п. 3 ст. 1033 ГК РФ, Конституционный Суд РФ признал факт непротиворечия указанной нормы Конституции РФ, поскольку она не препятствует признанию антимонопольным органом в рамках административной процедуры отдельных ограничительных условий договора коммерческой концессии, в том числе влекущих создание со стороны хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на товарном рынке, препятствий доступу на него другим хозяйствующим субъектам.

Напомним читателю, что ограничительные условия, которые стороны могут включить в договор коммерческой концессии, перечислены в п. 1 ст. 1033 ГК РФ. К ним законодатель отнес одно поименованное обязательство правообладателя не предоставлять другим лицам аналогичные комплексы исключительных прав для их использования на закрепленной за пользователем территории либо воздерживаться от собственной аналогичной деятельности на этой территории и шесть поименованных обязательств пользователя, в числе которых названы:

– обязательство пользователя не конкурировать с правообладателем на территории, на которую распространяется действие договора коммерческой концессии в отношении предпринимательской деятельности, осуществляемой пользователем с использованием принадлежащих правообладателю исключительных прав;