Право представляет интерес для субъекта, когда оно динамично и может быть реализуемо. Совершение активных действий или воздержание от них в сфере правовой действительности является результатом правореализационного поведения индивида. При этом процесс активации охранительного механизма в праве детерминирован фактом нарушения прав и законных интересов участника правоотношения, поведение которого должно укладываться в рамки юридически дозволенной модели. Достаточно релевантно замечание В.П. Грибанова, который обращал внимание на то, что «всякое субъективное право представляет собой социальную ценность лишь постольку, поскольку его можно реализовать, т.е. воспользоваться предоставляемыми данным субъективным правом возможностями для удовлетворения материальных и культурных потребностей управомоченного лица». В общей теории права конструкция осуществления прав непосредственно трактуется как активная реализация «…возможностей, предоставляемых субъектам различных общественных отношений нормами права».

Вместе с тем законодатель не может детализировать все варианты возможностей, которые аккумулированы в праве, учитывая ряд обстоятельств. Во-первых, развитие общественных отношений зачастую опережает уровень их легальной регламентации. При этом проблемные аспекты и пробелы в нормативном правовом регулировании отдельных направлений достаточно очевидно обнаруживаются в процессе правоприменительной деятельности и, в частности, посредством осуществляемого Конституционным Судом Российской Федерации конституционного судопроизводства. Во-вторых, возникновение юридических связей коррелируется с дифференцированными вариантами движения правоотношения, порождая неодинаковые последствия. И наконец, процесс актуализации нормативной правовой базы в соответствующей области опосредован значительными временными издержками, обусловленными различными процедурными аспектами.

Частноправовая ориентированность многих норм гражданского права предопределила наличие различных правовых механизмов, в рамках которых субъекты правоотношений наделяются дискреционными правомочиями. В условиях диверсификации обязательственных правоотношений одним из таких механизмов, несомненно, предстает усмотрение, которое имеет различное содержательное наполнение в теоретических исследованиях в силу отсутствия легальной дефиниции в нормах Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ). Вместе с тем надо признать, что закрепление в действующем законодательстве определения какого-либо понятия не исключает присутствия дискуссионных вопросов в научной среде, хотя способствует их значительной унификации. Законодатель в отдельных статьях ГК РФ упоминает понятие усмотрения, при этом никак не раскрывая его содержательный аспект (п. 1 ст. 9, п. 1 ст. 106.5, абз. 2 п. 2 ст. 123.6, абз. 2 п. 1 ст. 123.11, п. 6 ст. 123.24, п. 2 ст. 209 и др.).

Пристальное внимание к проблеме усмотрения со стороны различных наук свидетельствует о релевантности указанной юридической конструкции как для теории, так и практического направления. К тому же данные обстоятельства подтверждают междисциплинарный характер рассматриваемого понятия. При этом содержание категории усмотрения применительно к отраслевым юридическим наукам, как правило, адаптируется исследователями под специфику предметной области соответствующей отрасли или сферы научных знаний.

Особый интерес у исследователей также вызывает проблема судебной дискреции. В частности, обозначенная проблематика становилась предметом детального изучения в научных трудах Д.Б. Абушенко, Л.Н. Берг, К.П. Ермаковой, П.В. Марковой, О.А. Папковой, В.Д. Подмосковного и др.