Стремительное развитие информационно-коммуникационных технологий, являясь двигателем глобальной информатизации, открыло человечеству не только беспрецедентные возможности, но и породило новую угрозу — киберпреступность, которая сегодня стала одной из основных угроз как для России, так и для всего мира. Уголовное право в эпоху цифровизации должно чутко реагировать на различные изменения, вызванные технологиями информационных сетей (мэйнфермы, облачные технологии, искусственный интеллект, IoT (интернет вещей), «умный город»), и обязано эволюционировать вслед за развитием общества.

Несмотря на критику академическим сообществом уголовной политики России, характеризующейся «хаотичным корригированием уголовного закона», чаще необоснованными вносимыми изменениями и дополнениями в уголовное законодательство, необходимость выявления и предотвращения преступлений в цифровой среде, криминализации новых угроз против цифровых технологий не вызывает сомнений. Об этом свидетельствуют и многочисленные современные научные исследования киберпреступлений (в том числе диссертационные) и изменения, внесенные в Уголовный кодекс РФ в последние годы: три статьи (ст. 274.3, 274.4, 274.5) введены Федеральным законом от 31 июля 2025 г. № 282-ФЗ и вступили в силу с 1 сентября 2025 г., одна статья (ст. 272.1) введена Федеральным законом от 30 ноября 2024 г. № 421-ФЗ и вступила в силу с 11 декабря 2024 г. (всего глава 28 «Преступления в сфере компьютерной информации» содержит 9 статей). Значимым вкладом в усиление правовой защиты кибербезопасности и данных является принятие Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 декабря 2022 г. № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет».

Среди научных предложений по развитию уголовной политики в сфере противодействия киберпреступности можно выделить следующие направления:

 1. Реформирование норм действующего УК РФ, предусматривающих ответственность за киберпреступления.

И.Р. Бегишев и И.И. Бикеев, проанализировав соотношение понятий «цифровая информация», «компьютерная информация» и «электронная информация», пришли к выводу о том, что, поскольку компьютерная информация является разновидностью цифровой информации, используемый в гл. 28 УК РФ термин «компьютерная информация» не соответствует современным реалиям, и следует заменить его на более широкий по содержанию термин «цифровая информация». Авторами сформулирован ряд предложений по изменению формулировок диспозиций ст. 272, 273, 274, 274.1 УК РФ, установлению в качестве квалифицирующего признака ответственности за применение специальных технических средств, используемых для негласного получения информации, в ч. 2 ст. 137, ч. 2 ст. 138, ч. 2 ст. 141 и ч. 3 ст. 183 УК РФ, а также криминализации незаконного оборота специальных технических средств, предназначенных для нарушения систем защиты цифровой информации; приобретения или сбыта цифровой информации, заведомо добытой преступным путем.