Шаг вперед, два шага назад в развитии уголовно-правовой доктрины
Аннотация
Развитие уголовно-правовой доктрины в России было трудным. Серьезно препятствовал ему на ранних исторических этапах слабый научный уровень познания сложных уголовно-правовых явлений. Однако именно тогда возникла краткая, знаковая формула противодействия преступности, выраженная традиционной парной категорией: «преступление» — «наказание». Основной ее смысл: сначала совершалось «преступление» и только затем, как его юридическое следствие, применялось «наказание». В 20-х годах XX в. в уголовный закон РСФСР была введена новая, фундаментальная парная категория («общественно опасное деяние» — «уголовная ответственность»). Данные понятия отражали материалистический подход к восприятию и оценке вредоносных уголовных деяний и разработке эффективных мер противодействия им. Тем самым был сделан важный исторический шаг, закладывающий объективные предпосылки поистине революционного преобразования теории и практики борьбы с преступностью. Однако в дальнейшем введенные в первые уголовные кодексы РСФСР фундаментальные понятия своего развития не получили. Наметился существенный негативный откат от достигнутых ранее прорывных решений. В современных уголовно-правовой доктрине и уголовном законе укоренилась спорная, противоречащая логике формула: «преступление» — «уголовная ответственность». Отсюда возникают сомнения в состоятельности и жизнеспособности рассматриваемых доктрины и закона. Поэтому в качестве реальной основы их оптимального преобразования ниже предложена универсальная, знаковая юридическая формула противодействия преступности, составленная из традиционной и новой парных категорий.
Ключевые слова
| Тип | Статья |
| Издание | Российский следователь № 03/2026 |
| Страницы | 32-37 |
| DOI | 10.18572/1812-3783-2026-3-32-37 |
Развитие уголовно-правовой теории и уголовного законодательства в России отличается сложным и противоречивым характером. В давние исторические времена, когда юридическая наука на Руси находилась в зачаточном состоянии, ни о какой серьезной теории не могло идти и речи.
1.1. Однако даже на том достаточно примитивном уровне в практике борьбы с преступностью имели место реальные представления, суждения и оценки, отражающие состояние правовой культуры того времени. В уголовно-правовой сфере в тот период сложилась знаковая, предельно краткая, но емкая формула противодействия преступности, выраженная традиционной парной категорией понятий: «преступление» – «наказание». Данная формула в самом общем смысле выражала юридическую оценку государством опасного вредоносного поведения и реакцию законодателя на совершенное запрещенное уголовным законом деяние.
Логика данной традиционной пары была ясна и понятна: сначала совершалось «преступление», затем, как его юридическое следствие, применялось «наказание». Однако здесь была серьезная проблема: отсутствие строгого и точного юридического определения понятия «преступление».
1.2. Оно в те давние исторические времена обозначалось в отдельные средневековые периоды различными, слишком общими и неопределенными терминами. Так, в Русской Правде речь шла об «обиде», в Судебнике 1550 г. и Соборном уложении 1649 г. наказанию предшествовало «лихое дело», а позднее, уже в XIX в. использовалось понятие «уголовно-наказуемая неправда».
Кроме того, в феодальную эпоху господствовало так называемое физическое (объективное) вменение. Поэтому, как отмечал известный российский правовед Н.С. Таганцев, «примитивная мысль не шла далее внешнего явления, не доискивалась бытия виновности, ее оттенков; оттого не различалось умышленное и неосторожное причинение вреда, но к ним приравнивались и случайные повреждения; оттого возможным субъектом преступного деяния, наравне с человеком, признавались животные и даже неодушевленные предметы».