Начало XX столетия было ознаменовано для нашего Отечества плеядой событий, вполне справедливо называемых лихолетьем, поскольку доселе внешне благополучное, но содержательно подвергшееся коррозии устройство всех сторон жизни привело сначала к падению самодержавной власти в империи, а затем – к приходу ей на смену российского Временного правительства, которое не оставило своим вниманием вопросы государственно-конфессионального взаимодействия и за время своей деятельности (с марта по октябрь 1917 г.) приняло совокупность нормативных актов, выступающих объектом нашего исследования в контексте отечественной истории государства и права.

На шестой день после прихода к власти Временное правительство принимает постановление «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений», где ожидаемо наиболее выгодное положение православных иерархов, клира и мирян уравнивалось с представителями иных религиозных учений в таких направлениях, как воинская повинность (отменялось освобождение духовенства и монашествующих от воинской присяги и следующей за ней повинности), усыновление (отменялся запрет на усыновление лиц христианского исповедания нехристианами и наоборот, а также запрет на усыновление православных старообрядцами и сектантами), распоряжение наследством (отменялась обязанность иноверцев-нехристиан в течение шести месяцев после вступления в наследство передавать святые иконы, частицы мощей, части одежд или гробов святых в Православную церковь для их обращения в духовные консистории), а также в трудовых, гражданско-правовых, процессуальных и многих других сферах общественной жизни в конфессиональном измерении.

Можно быть уверенным, что такое нововведение не встретило восторга в среде тех, кому оно было адресовано, поскольку не только устраняло ранее привилегированное положение Церкви перед другими конфессиями, но и в некоторых аспектах (в частности, затрагивающих военную службу) входило в фундаментальное противоречие, в частности, с 27 и 66 правилами Святых Апостолов и 9 правилом Двукратного Собора, по содержательному смыслу которых клирики, которые убили человека, извергались из священного сана, тогда как исполнение воинской повинности нередко предполагает лишение противника жизни.

Обращают на себя внимание изменения в регулировании ограничений в правах белого духовенства и монашествующих, которые добровольно сложили с себя духовный сан или по решению церковного суда были его лишены. Законодательство Российской империи предусматривало деление ограничительных мер не только по волеизъявлению лиц относительно лишения их сана или положения, но и по основаниям его утраты, а также обусловленную указанными обстоятельствами продолжительность действия запретов. Так, священного сана и монашеского положения лица лишались либо по собственной воле, либо в результате церковного судопроизводства, где последнее принималось, в частности, при наличии в деяниях священнослужителей пороков и неблагочинных поступков, в деяниях монашествующих – предосудительных поступков, в деяниях послушников монастырей – дурного поведения, в деяниях церковных причетников – пороков. Интересно, что обозначенные категории содержательно не раскрывались, что, полагаем, провоцировало размах в их субъективном толковании от случая к случаю и не служило сколько-нибудь минимальной объективизации в принятии решений, основанных на анализе деяний подсудимых лиц.

Сколь разными были основания для лишения священного сана или монашеского положения по решению церковного суда, столь же широким был диапазон ограничений, налагаемых на лиц, переходящих после своего лишения в гражданское состояние. Общим для всех лишенных был запрет на государственную службу, священнослужителям также не дозволялось пользоваться никакими выгодами, свойственными священному сану, ранее полученные военные и гражданские чины и звания, которые клирик сложил с себя при посвящении в священный сан, не возвращались. Гораздо строже ограничивались лица некогда монашеского положения. Так, помимо невозврата преимуществ, чинов и отличий им запрещалось иметь место жительства и приписываться к городским и сельским обществам той губернии, где они были монахами, равно как и в обеих столицах. Причем с целью недопущения нарушений установленного запрета с таких лишенных бралась подписка под страхом ссылки в Сибирь при сохранении недозволения и там поступать на государственную службу.