Проблема эффективности правоприменения остро стоит во всех областях права. Не является исключением и международное право.

С XIX в. юристы-международники изучали проблемы эффективности правового регулирования, а затем стали вырабатывать тот механизм, который бы обеспечивал и эффективное правоприменение. Особое внимание в рамках данного процесса уделялось вопросам универсальности, поскольку господствовала теория цивилизованных и нецивилизованных народов. Так, в лекциях Л.А. Камаровского и В.А. Уляницкого последовательно проводилась мысль о том, что международное право может быть эффективным, только если «обнимет всё человечество». На этом пути международному гуманитарному праву отводилась особая роль, поскольку специалисты считали ее той сферой, которая, во-первых, объединяет людей разных культур в понимании необходимости ограничения ужасов войны; во-вторых, в ней уже достигнуты значительные успехи, так как принята Женевская конвенция по улучшению участи раненых в армиях в поле от 22 августа 1864 г.; в-третьих, здесь может широко использоваться религиозный фактор (например, Л.А. Камаровский считал, что именно в защите прав различных категорий населения в периоды вооруженных конфликтов можно «практически приложить заповедь Христа о любви к врагам»).

В ХХ в. данная эстафета была подхвачена. После Второй мировой войны в науке международного права стала активно разрабатываться идея социальной эффективности права. Так, советские юристы-международники, не имея возможности ссылаться на религиозные нормы, писали, что одним из критериев эффективности правового регулирования и правоприменения является сочетание международных юридических правил с нормами морали, естественно, подразумевая, что в ее основе может лежать и религиозное мировоззрение.

Религиозные организации с эпохи Средневековья участвовали в разработке норм, направленных на ограничение ужасов войны. Хрестоматийным является пример, что на Вселенских соборах христианской церкви были определены категории населения, которых нельзя было рассматривать как воюющие стороны, а также здания и территории, где запрещались боевые действия. В дальнейшем формирование норм международного гуманитарного права происходило во многом под воздействием религиозных ценностей.

Самые известные юристы-международники разных стран, начиная с XVIII в., подчеркивали роль религии и религиозных организаций в периоды вооруженных конфликтов. Так, Э. де Ваттель (1714–1769) отмечал, что, поскольку религия владеет сердцами и всегда «проявляется» в войне, различие религий не должно влиять на услуги человечности даже в условиях ведения боевых действий. И.К. Блюнчли (1808–1881) считал, что только на Парижском конгрессе 1856 г., подведшем итоги Крымской войны, было преодолено христианское международное право путем предоставления Турции статуса равноправного участника международных отношений, что позволило в дальнейшем развивать нормы международного гуманитарного права как универсальные.