Выраженная в заголовке мысль о связи Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» (далее — Федеральный закон № 7-ФЗ) как головного акта экологического законодательства с регулированием использования природных ресурсов имеет существенное методологическое значение не только применительно к названному Федеральному закону, но и ко всему экологическому законодательству.

Эта статья является продолжением ранее опубликованной статьи «Головной акт экологического законодательства: методологические аспекты оценки его роли», и, соответственно, применяемые нами методологические подходы позволяют, по мнению автора, в какой-то мере по-новому увидеть не только само значение и назначение регулирования использования природных ресурсов, но и суть предмета экологического законодательства и права.

При самом общем взгляде на Федеральный закон № 7-ФЗ он естественно вызывает ассоциацию с выраженным в его названии исключительным направлением деятельности в сфере взаимодействия общества и природы. И выходит, раз этот Федеральный закон — об охране окружающей среды, то использование природных ресурсов находится по логике вне сферы его регулирования.

И вероятно, такая логика послужила основанием для высказанного в доктрине экологического права мнения о Законе РСФСР от 19 декабря 1991 г. «Об охране окружающей природной среды» как «головном законе природоохранительной части экологического законодательства». Можно предположить, что по такой логике эта оценка должна примениться и к действующему закону, по своей структуре и основам содержания во многом схожим со своим предшественником.

В утверждении, что Закон РСФСР «Об охране окружающей природной среды» является «головным законом природоохранительной части экологического законодательства», можно предположить научную позицию об отсутствии в экологическом законодательстве такого ранга и статуса федерального закона в части регулирования использования природных ресурсов, природопользования.