Обеспечение безопасности и поддержание правопорядка в цифровой среде сегодня относятся к числу приоритетных задач любого современного государства. Начало XXI в. справедливо характеризуют как рубеж «цифровой эпохи»: все больше социальных контактов переносится в социальные сети и мессенджеры, привычные государственные услуги переводятся в электронный формат, а «цифровые СМИ» позволяют гражданам получать актуальную информацию практически в режиме онлайн. Ни для кого не секрет, что огромные корпорации управляют умами населения через цифровое пространство и тем самым чрезвычайно важно создавать безопасное цифровое пространство. 

Ключевым рубежом в сфере кибербезопасности для государств – членов Организации Объединенных Наций (далее – ООН) стало 24 декабря 2024 г., когда Генеральная Ассамблея ООН одобрила разработанную по инициативе Российской Федерации Конвенцию ООН по борьбе с использованием информационно‑коммуникационных технологий в преступных целях. Этот договор, далее именуемый Конвенцией против киберпреступности, направлен на укрепление международного сотрудничества в противодействии отдельным видам преступлений, совершаемых с использованием информационно‑коммуникационных систем, а также на развитие механизмов обмена электронными доказательствами по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях. Конвенция против киберпреступности фактически стала первым универсальным многосторонним соглашением в области международно‑правового регулирования информационной безопасности, ответом на стремительное расширение цифрового пространства и потребность выработки единых правил поведения пользователей в глобальной сети.

По своим задачам документ претендует на роль альтернативы Конвенции Совета Европы о преступности в сфере компьютерной информации ETS № 185 (Будапештская конвенция), участниками которой выступают преимущественно европейские и иные западные государства. Российская Федерация последовательно воздерживается от присоединения к Будапештской конвенции, указывая на ее потенциал использоваться как инструмент вмешательства во внутренние дела суверенных государств и несоответствие отдельным принципам национальной юрисдикции.

Одной из центральных функций Конвенции против киберпреступности является формирование устойчивых каналов взаимодействия между правоохранительными органами государств – членов ООН по вопросам расследования преступлений, совершаемых в цифровой среде или непосредственно посредством сетевой инфраструктуры. Совместные усилия, обмен информацией, практиками и техническими решениями создают предпосылки как для роста раскрываемости киберпреступлений, так и для их профилактического снижения за счет неотвратимости выявления и преследования правонарушителей. По мере формирования специализированных подразделений по борьбе с киберпреступностью интернет‑пространство все меньше воспринимается преступниками как зона безнаказанности и «юридического вакуума».

Процедура подписания Конвенции против киберпреступности началась 25 октября 2025 г. в г. Ханой (Социалистическая Республика Вьетнам). Документ открыт для подписания до 31 декабря 2026 г. и вступит в силу на 90‑й день после сдачи на хранение сороковой ратификационной грамоты или документа о присоединении; таким образом, предусмотрен поэтапный механизм формирования круга государств‑участников. Во второй главе Конвенции против киберпреступности разработчики закрепили и криминализировали десять основных составов преступлений в цифровом пространстве: незаконный доступ к информации (ст. 7), незаконный перехват (ст. 8), неправомерное воздействие на электронные данные (ст. 9), вмешательство в функционирование информационно‑коммуникационной системы (ст. 10), неправомерное использование устройств (ст. 11), подлог с помощью ИКС (ст. 12), хищение или мошенничество с применением ИКС (ст. 13), преступления, связанные с распространением в сети материалов с сексуальным насилием над детьми или их эксплуатацией (ст. 14), «груминг» – установление доверительных контактов с целью совершения сексуального преступления в отношении ребенка (ст. 15), противоправное распространение интимных изображений без согласия, а также отмывание доходов, полученных преступным путем (ст. 16).