Современная судебная власть, выполняя функцию охраны прав и законных интересов граждан, выступает ключевым институтом обеспечения законности и социальной справедливости в государстве. Как отмечает Н.С. Бондарь, требование социальной справедливости является методологической основой всей системы правосудия, выражающей глубинные ценностные характеристики судебно-правового устройства. В современных исследованиях делается справедливый и обоснованный вывод о значительной роли судебной власти в обеспечении целостности и укреплении финансовой системы Российской Федерации. При усилении проявления криминализированных экономических процессов именно судебная власть оказывается тем инструментом, который способен не только восстанавливать нарушенные права, но и предупреждать противоправные формы использования судопроизводства, в том числе в целях легализации преступных доходов.

Исходя из смысла системы противодействия отмыванию преступных доходов, установленной Федеральным законом от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», все государственные органы участвуют в выявлении и пресечении незаконных финансовых операций. Не остаются «в стороне» и органы судебной власти. Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 8 июля 2020 г., ориентирует суды, сохраняя независимость и беспристрастность, проявлять активность, когда обращение в суд используется для легализации преступных доходов. Тем самым правосудие становится важнейшим звеном общегосударственной системы финансовой безопасности, реализуя принцип справедливости не только как нравственную категорию, но и как инструмент обеспечения законности.

При этом роль судебной власти в обеспечении законности не исчерпывается защитой отдельных субъективных прав. Правосудие выгодно отличается от иных средств защиты прав и свобод человека тем, что опирается одновременно на материально-правовые и процессуальные гарантии, обеспечивающие господство правовой формы над любыми внеправовыми механизмами. И деятельность судебных органов, как и деятельность других государственных органов, должна рассматриваться сквозь призму приоритета предупреждения (превенции) правовых нарушений. Этому полностью корреспондирует активная позиция суда в идентификации незаконных финансовых операций.

В структуре судебной системы особая роль принадлежит мировой юстиции. По справедливому замечанию В.А. Терехина, создание института мировых судей стало одним из ключевых направлений судебной реформы 1991 г. – именно он на практике обеспечил максимальную доступность правосудия и эффективно разгрузил районные суды, фактически став основным звеном судебной системы. В настоящее время мировые судьи рассматривают до 80% гражданских дел, а приказное производство стало для них превалирующей процессуальной формой отправления правосудия: так, в 2024 г. окончены с вынесением судебного приказа 24 496 459 гражданских дел.

Как отмечает А.Н. Ильин, при нынешней финансовой нагрузке общества отлаженность механизма приказного производства приобретает исключительное значение. Простота и оперативность этой формы защиты прав оборачиваются, однако, риском злоупотреблений. Механизм судебного приказа, изначально предназначенный для взыскания бесспорных долгов, нередко используется в схемах, имеющих признаки мошенничества, – от взыскания по поддельным договорам до легализации сомнительных денежных потоков. Об этом убедительно пишет и С.Б. Поляков, показывая, как судебные решения, включая приказы, превращаются в элемент преступных схем. Возникает явление «приказного мошенничества», при котором суд невольно может становиться частью механизма противоправного обогащения.