Несколько месяцев назад находящийся в распоряжении органов предварительного расследования арсенал правоограничительных приемов вполне ожидаемо пополнился еще одной мерой уголовно-процессуального принуждения — приостановлением операций с денежными средствами, электронными денежными средствами, денежными средствами, внесенными в качестве аванса за услуги связи (далее — приостановление операций с денежными средствами). Соответствующие поправки были внесены в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — УПК РФ) 31 июля 2025 г. и введены в действие в с 1 сентября 2025 г. Так, согласно ст. 115.2 УПК РФ органы предварительного расследования получили право, не прибегая к судебному санкционированию, накладывать кратковременные, не более чем десятисуточные моратории на проведение ряда расходных банковских операций, но лишь в пределах «подозрительных», предположительно полученных криминальным способом финансовых активов и только в целях дальнейшего решения вопроса о наложении на них ареста, т.е. без возможности их изъятия и передачи на хранение. Подобными расходными операциями стали признаваться списание безналичных денежных средств, снятие «наличности», уменьшение или увеличение остатков электронных денег, возврат авансовых взносов за услуги связи и т.д. А основаниями для их приостановления было предписано считать достаточные сведения, свидетельствующие об использовании соответствующих банковских счетов, вкладов, депозитов, виртуальных кошельков или абонентских аккаунтов (личных кабинетов) пользователей услугами связи для реализации преступных замыслов — в качестве эфемерных прецетронов (накопителей) для перевода денежных средств.

Конечно, ввиду столь незначительного срока, прошедшего с момента появления такой новации, судить об ее удачности или неудачности для удовлетворения насущных потребностей досудебной уголовной юстиции, в первую очередь для решения стоящих перед органами дознания и предварительного следствия задач, еще преждевременно. По крайней мере, получить какие-либо репрезентативные данные, позволяющие сформировать более или менее объективное представление о практике реализации полномочий по приостановлению операций с денежными средствами, пока еще нельзя. На сегодняшний день имеются лишь отрывочные, почерпнутые из неофициальных источников (преимущественно из частных бесед с практическими работниками) и весьма противоречивые вести: от фрагментарных сведений о достаточно успешных дебютных попытках распоряжения подобными возможностями до более распространенной информации об отказах от их использования в силу целого ряда причин. Вместе с тем некоторые комментарии в отношении предусмотренного ст. 115.2 УПК РФ процессуального новшества все же вполне возможны. Им и посвящена настоящая статья.

А начать хотелось бы с констатации причин, побудивших законодателя к столь серьезному и в определенном смысле рискованному шагу — к легализации наложения кратковременных мораториев на банковские операции во внесудебном порядке. Такие причины четко усматриваются из содержания пояснительной записки к соответствующему законопроекту. В документе прямо говорится об обусловленности данной правотворческой инициативы необходимостью более эффективного противодействия преступным посягательствам, совершаемым с помощью информационно-телекоммуникационных технологий. В этой связи обращается внимание на резкое увеличение и постоянную интенсификацию подобных криминальных деяний, главным образом дистанционных хищений, на их высокий «удельный вес» — до 1/3 от общего количества регистрируемых преступлений. Кроме того, указывается на исходящую от них угрозу правам личности и национальной безопасности, на масштабность причиняемого государству, коммерческим организациям и гражданам вреда, исчисляемого в многомиллиардных суммах.