Классический принцип равенства долей супругов при разделе совместно нажитого имущества, закрепленный в ст. 39 Семейного кодекса Российской Федерации, длительное время воспринимался как незыблемая основа отечественного семейного права. Данный принцип был логическим продолжением презумпции общности имущества, нажитого в браке, и отражал идею равенства вкладов супругов в благосостояние семьи, независимо от характера этого вклада — будь то финансовые поступления или ведение домашнего хозяйства, воспитание детей и иная деятельность, не имеющая прямого денежного выражения. Однако в последние годы в судебной практике, формируемой Верховным Судом РФ, наметилась принципиально иная тенденция, которая вносит существенные коррективы в устоявшиеся подходы и создает новую, гораздо более сложную правовую реальность. Эта тенденция заключается в переходе от формального критерия — времени приобретения имущества — к материальному критерию — установлению действительного, документально подтвержденного источника финансирования покупки. Данный сдвиг, с одной стороны, направлен на защиту имущественных прав того супруга, который инвестировал в приобретение имущества свои личные денежные средства, а с другой стороны, создает серьезные риски для социально уязвимого супруга, чей вклад в благополучие семьи носил нематериальный характер.

Если ранее сам факт регистрации брака и приобретения имущества в период его действия практически автоматически влек признание такого имущества общим и, соответственно, делимым пополам, то сегодня этого явно недостаточно. Суды, руководствуясь правовыми позициями Верховного Суда РФ, перестали ограничиваться установлением временного критерия и погружаются в детальное исследование финансовой стороны сделки. Ключевым вопросом становится происхождение денежных средств, за которые была приобретена спорная квартира, автомобиль или иной объект. В соответствии с законом к общему имуществу супругов относятся доходы от трудовой, предпринимательской, интеллектуальной деятельности, пенсии, пособия и иные выплаты, не имеющие целевого назначения. Следовательно, если один из супругов докажет, что имущество было приобретено не на такие общие доходы, а на средства, являющиеся его личной собственностью, — например, полученные по безвозмездной сделке (дарение, наследство) или вырученные от продажи личного имущества, — то второй супруг может оказаться полностью устраненным от раздела такого актива. Бремя доказывания общности источника финансирования теперь в значительной степени лежит на том супруге, который претендует на долю в имуществе, и это кардинально меняет расстановку сил в судебном споре.

Наглядной иллюстрацией этого подхода служит Определение Верховного Суда РФ от 25 февраля 2020 г. № 78-КГ19-63. В рамках данного дела жена утверждала, что несколько объектов дорогостоящей недвижимости были приобретены на денежные средства, которые ей подарили ее родители. Муж, в свою очередь, настаивал на разделе всего имущества пополам. Изучив материалы дела, суд установил, что официальные доходы мужа, подтвержденные справками 2-НДФЛ, были крайне незначительны и не могли служить источником для многомиллионных покупок. Жена представила суду доказательства финансовой состоятельности своих родителей и фактов передачи ими крупных сумм денег. Муж не смог опровергнуть эти доказательства и представить убедительные доводы в пользу того, что имущество приобреталось за счет общих семейных доходов. В результате Верховный Суд отказал в удовлетворении его требований о разделе, оставив все спорные объекты в собственности жены. Это решение наглядно демонстрирует, что отсутствие официального дохода или его несоразмерность стоимости приобретаемого имущества может стать фатальным обстоятельством для супруга, претендующего на долю.