Анализ существующей судебной практики выявляет наличие ряда проблем, связанных с неоднозначным пониманием водопользователями существующего в законе разграничения видов совместного и обособленного водопользования в части предоставляемого ими объема прав и обязанностей при заключении договоров водопользования.

В доктрине водного права изначально уделялось достаточно много внимания разработке классификаций видов водопользования, поскольку само общее понятие водопользования носит условный характер. Еще Н. Жакипов в 60-х годах прошлого века отмечал, что «когда мы начинаем рассматривать различные виды водопользования, это то, что государство всегда предоставляет право пользования водами не вообще, а только для достижения определенных целей. Это означает, что в основе всех видов водопользования лежит их целевой характер».

Профессор О.С. Колбасов указывал на то, что термин «водопользование» выступает как абстракция, собирательное обобщающее понятие по отношению к многочисленным и разнообразным конкретным общественным отношениям, возникающим в процессе и по поводу использования природных запасов воды.

Иначе говоря, как такового водопользования на практике не существует, а существует хозяйственная деятельность, связанная с забором и возвратом водных ресурсов, а также использованием акваторий, направленная на обеспечение нужд поселений, садоводческих товариществ, сельскохозяйственных предприятий, судоходства, лов и разведение рыбы, сброс в водоемы сточных вод и многое другое.

Одной из важнейших классификаций водопользования, предложенной профессором О.С. Колбасовым и получившей свое отражение еще в советском водном законодательстве, начиная с Основ водного законодательства Союза ССР и союзных республик 1968 г., является разделение водопользования на совместное и обособленное.