Дискуссия о месте административно-деликтного права и производства об административных правонарушениях в российской системе права и вопрос их отнесения к административному и административно-процессуальному либо к уголовному и уголовно-процессуальному праву соответственно являются в равной степени не новыми и не утрачивающими своей актуальности. Наиболее примечательными в этом отношении представляются постулировавшая «пеналистский» взгляд на административно-деликтное право работа профессора Г.А. Есакова в издании «Библиотека криминалиста. Научный журнал» и последовавшая за ней инициированная главным редактором последнего, профессором А.Г. Волеводзом, научная дискуссия об уголовном и административно-деликтном праве, ставшая основной темой четырехсотстраничного журнального выпуска. Дискуссия эта, весьма бурная и плодотворная, произошла более десяти лет назад. С тех пор status quo в позитивном праве и (в целом) судебной практике относительно соотношения уголовного и административно-деликтного права как с материально-правовой, так и с процессуальной точек зрения сохранился. Между тем неприменение уголовно-правовых и уголовно-процессуальных начал к производству об административных правонарушениях может приводить — и приводит — к решениям, ограничивающим правоприменительную и принудительную юрисдикцию России. Если же на вооружение был бы взят подход, предполагающий рассмотрение правового регулирования ответственности за административные правонарушения в функциональном смысле составной частью уголовно-правовой сферы, это позволило бы, напротив, расширить пределы уголовной власти России в отношении любых субъектов (в том числе юридических лиц), совершающих наказуемые деяния против ее интересов или граждан за ее пределами.

В связи с этим представляется целесообразным кратко осветить основные доводы в пользу точки зрения о том, что административно-деликтное право – это составная часть уголовного права в широком смысле, или уголовно-правовой сферы, и что, следовательно, на него могут и должны распространяться принципы установления уголовной юрисдикции (1), после чего – продемонстрировать, каким образом они могли бы применяться в отношении юрисдикции над административными правонарушениями (2).

1. Административно-деликтное право — составляющая уголовного права в широком смысле. Следует напомнить, что появление административно-деликтного права в СССР и сохранение его в России — это пример того, как проявил себя один из двух подходов к решению назревшей в XX в. юридической проблемы — непомерного разрастания своим числом мелких противоправных деяний.

В одних правопорядках (Франция, Бельгия, Англия и т.д.) составы мелких нарушений были сохранены в корпусе уголовного законодательства, в других (Германия, Италия, СССР и т.д.) — вынесены за его пределы и кодифицированы в отдельных законах «уголовно-административного» характера (как, например, кодексы об административных правонарушениях в СССР или германский Закон о нарушениях общественного порядка). Однако западноевропейские правопорядки, которые предпочли вторую из описанных моделей, впоследствии направили усилия на сохранение уголовно-правового и уголовно-процессуального духа административно-деликтного права: вне зависимости от именования законодательства, предусматривающего репрессивного свойства ответственность за правонарушение, обвиняемому в совершении такового должны быть предоставлены гарантии, свойственные уголовно-процессуальной форме как в наибольшей степени направленной на защиту прав человека от злоупотреблений со стороны государства. Так была выработана концепция «уголовно-правовой сферы» (англ. criminal matter, фр. matière pénale), иначе говоря — уголовного права в широком смысле или функционального подхода к уголовному праву. Например, Германия, развивавшая до последней четверти XX в. концепцию «права нарушений общественного порядка», с учетом правовой позиции Европейского Суда по правам человека усовершенствовала порядок производства по факту этих нарушений, фактически распространив на него принципы уголовного судопроизводства.