Иррациональность — это важнейший элемент власти и закона не только древних обществ и государств, но и современных политических и правовых систем, социальные основания права связаны с различными элементами иррационального характера. Исключая из научного поля вопросы мифа, религии и других, не сводимых к рациональности характеристик закона, мы не сможем раскрыть полную картину правообразования и эффективности правового регулирования. Творчество Г.В. Мальцева и И.А. Исаева связано с вопросами иррациональности власти и закона: «…скрытая сторона власти повсеместно проявляется в политических и правовых институциях и структурах. Истоки этих невидимых сил не могут быть описаны сугубо с помощью рациональных фактов». Работы И.А. Исаева представляют значительную ценность, так как долгое время в отечественном правоведении господствовала парадигма рациональности и объективности. В эпоху научно-технических открытий XVII–XVIII вв. в Европе формируется философское направление, которое до сих пор определяет мышление многих современных правоведов, это так называемый Проект Просвещения. Вольтер и его последователи взяли за основу своих теорий известное выражение Ф. Бэкона «scientia potestas est» и предложили заменить разумом традицию. Просветители сделали популярным идею рациональности власти и закона, т.е. преимущества универсальных стандартов, основанных на знании. Идеи Просвещения легли в основу современных правовых и политических систем, более того, они до сих пор определяют правовую политику в качестве базовых начал, не подлежащих критике в силу своего авторитета. Между тем уже в конце XIX в. начинает формироваться понимание о том, что право обретает свою силу через процесс легитимации в обществе. Впервые на иррациональные основания поведения граждан обратил внимание Макс Вебер в своих фундаментальных работах, обозначив влияние религии на примере Германии категорий «протестантская этика». Легитимация — это процесс признания закона обществом, при этом легальность и легитимность следует рассматривать как различные категории, поэтому на вопрос, почему этот закон следует исполнять, недостаточен ответ: «потому что законодательное собрание или правительство считают их целесообразными». С позиции философии классического рационализма, сложившейся в эпоху Просвещения, государство — это некий механизм, подобный «Левиафану» Томаса Гоббса, однако практика конституционализма в различных правовых системах указывает на обратное. Попытки западных стран в середине ХХ в. провести реформы в странах бывших колониях путем вестернизации, т.е. путем внедрения Европейского законодательства, также не были успешны. Современные зарубежные философы и социологи права рассматривают действие права через призму культурных условий: например, современный философ Френсис Фукуяма указывает на «необходимость “социального капитала”» в конкретном обществе для построения эффективной концепции правового регулирования. В связи с этим формируется понимание идеи основной нормы в контексте идей иррациональности. Основная норма как идея конституционализма не может рассматриваться исключительно с позиции рациональности и ограничиваться идеями юридического позитивизма. В современном информационном государстве последние 50 лет происходит процесс расширения сферы действия закона. В результате наступает полный контроль государства над личностью, который включает контроль над телом гражданина. Теория народного суверенитета предполагала активную роль граждан в осуществлении своих политических прав, однако в современном обществе постмодерна происходит увеличение пассивности личности. Ж. Бодрийяр указывает на иррациональные характеристики современного общества и государства, в котором формируется особая сфера отношений, которую обозначает «гиперреальность», связанная с новой ролью информации в обществе. Современное информационное общество абсолютно не похоже на то «царство разума», которое мечтали построить философы Просвещения. М. Фуко для характеристики отношений современного государства и личности вводит категории «биовласть» и «биополитика». В отличие от сторонников универсальных стандартов права и закона, М. Фуко утверждает, что за последние столетия контроль над личностью стал всеобщим и идея расширения свобод и гарантий личности в условиях разумных и универсальных законов не более чем иллюзия. Напротив, в полной мере реализуется классическое право суверена — на жизнь и смерть своих подданных. В современном государстве формируются институты, которые не присущи традиционному обществу и которые направлены на контроль: полиция, тюрьмы, психиатрические больницы.