Насильственные преступления представляют собой один из наиболее травматичных видов криминального воздействия на личность, сопровождающийся устойчивыми психологическими, социальными и экономическими последствиями. Рост внимания к правам потерпевших, развитие стандартов «чувствительного к травме» правосудия и расширение программ помощи подчеркивают значимость изучения феномена жертвы не только как статуса в уголовном процессе, но и как сложного сочетания индивидуальных, ситуационных и контекстуальных факторов. В современных условиях актуальность усиливается рядом обстоятельств: изменением социальных коммуникаций и способов совершения насилия, в том числе в цифровой среде; неоднородностью доступа к защите и реабилитации для различных групп населения; признанием риска вторичной виктимизации при контакте с правоохранительными органами и медийными институтами; необходимостью внедрения доказательных подходов в профилактике и поддержке.

Понимание особенностей жертвы насильственных преступлений служит базой для разработки адресных мер защиты, корректировки следственной и судебной практики, развития межведомственного взаимодействия и совершенствования образовательных стандартов специалистов, работающих с потерпевшими.

В основе классификации исследуемой нами категории жертв, лежат представления о предрасположенности лица стать жертвой криминального насилия. Это, на наш взгляд, связано с тем, что виктимность связана с непосредственным (предкриминальным) поведением потенциальной жертвы.

Категория «жертвы насильственных преступлений» в научном дискурсе охватывает широкий спектр ситуаций, где лицо подвергается умышленному незаконному воздействию, сопряженному с применением физической силы, угроз, принуждения или ограничением свободы. Виктимологический анализ предполагает учет не только собственно факта совершенного преступления, но и предшествующих и последующих обстоятельств, влияющих на уязвимость, переживание травмы и траекторию восстановления.

На уровне индивидуальных характеристик к факторам виктимности относят возраст, пол, состояние здоровья, психологические особенности, жизненный опыт и навыки саморегуляции; на уровне контекста — семейные и партнерские отношения, условия труда и быта, социально-экономический статус, пространственно-временные особенности среды, доступность формальной и неформальной поддержки. Наконец, культурно-нормативные установки и практики правоприменения создают рамку, в которой определяются сценарии обращения за помощью, признания статуса потерпевшего, компенсации ущерба и защиты прав.