В деле правильного, справедливого регулирования общественных отношений ведущая, ключевая роль отводится власти судебной. Значение ее социальной миссии трудно переоценить. Недаром Президент России В.В. Путин призывает обратить самое пристальное внимание на «…необходимость обеспечения социальной направленности российского правосудия». Таким образом, крайне важным представляется поиск путей совершенствования отечественного суда. При этом на переднем плане – уголовное судопроизводство, где вопрос достижения социальной справедливости стоит особо остро. Следует отметить, что системообразующим вектором судебной миссии здесь выступает доказывание – достоверное установление фактических обстоятельств произошедшего (thema probandi). Это основа производства по уголовному делу, основа приговора – без нее справедливое разрешение дела невозможно. Следует вспомнить слова Н.И. Матузова о том, что «есть два способа разложить нацию – наказывать невиновных и не наказывать виновных». Поэтому необходимо выявлять новые возможности повышения качества доказательственной деятельности российского уголовного суда.

Полагаем, что немаловажную роль здесь могут сыграть стремительно развивающиеся технологии искусственного интеллекта. Они повсеместно входят в нашу жизнь, обретают все более широкие сферы применения. Естественно, в каждой уголовно-процессуальной области существует своя специфика, которую обязательно необходимо учитывать при ее «цифровизации». Особенно в доказывании, где компьютерные технологии следует использовать крайне осторожно – руководствуясь известным принципом медицинской этики primum non nocere (прежде всего – не навреди). Так чем же здесь может быть полезен искусственный интеллект, какую он может сыграть роль в судебном следствии?

Считаем, что важную вспомогательную роль в гносеологической составляющей деятельности суда могут выполнять системы генеративного искусственного интеллекта. Чтобы наиболее полно раскрыть эту мысль, предлагаем в методологических целях кратко взглянуть на идею судоустройства в духе дореволюционного подхода к пониманию самостоятельности судебной власти. После Судебной реформы Александра II 1864 г. к ней были отнесены еще и так называемые вспомогательные органы суда. Логика здесь следующая. Те органы, без которых невозможно осуществление правосудия, которые нужны суду для выполнения этой миссии, были причислены именно к «судебным установлениям». Как отмечал В.К. Случевский, законодатель включил в число лиц судебного ведомства помимо собственно судей еще и тех субъектов, «…которые отправляют функции, хотя и не чисто судебного свойства, но близко к ним прикасающиеся». Это судебные следователи, прокуроры, присяжные поверенные, нотариусы, судебные приставы. Их официально называли «вспомогательными органами суда», так как они действовали для суда, под контролем суда, в интересах правосудия. И.Я. Фойницкий в те годы писал: «Суд должен быть силой, а для этого необходимо, чтобы в руках судебной власти сосредоточивались все мероприятия, обеспечивающие возможность судебного разбирательства и действительное осуществление судебных решений», – и далее: «Этот признак организации может быть назван полнотой судебной власти».

Такой взгляд на идею самостоятельности судебной власти, ее полноты по сути своей актуален и в настоящее время: без деятельности следователя (дознавателя), прокурора, адвоката и других суд правосудие осуществить не сможет. То есть процессуальная деятельность суда и иных участвующих в отправлении правосудия органов предстает перед нами, так сказать, в системном единстве. Что это нам дает? Предложенная логика позволяет посмотреть на доказывание как на совместную познавательную деятельность участников процесса, как на sui generis гносеологическую систему. Ее представители ex officio выполняют разные функции, но в телеологическом аспекте все они ориентированы на установление фактической стороны дела. Что является, в свою очередь, первостепенным и необходимым условием справедливого его разрешения. Да, обвинение и защита состязаются между собой, но состязательность здесь важна не сама по себе – это метод познания действительной картины произошедшего.

В этих рассуждениях уместно обратиться к представленному Л.В. Головко глобальному размежеванию двух доказательственных парадигм: «доказывание как познание факта» (континентальный уголовный процесс) и «доказывание как обоснование утверждения» (англосаксонская модель уголовного судопроизводства). Суть последней: доказывание представляет собой, в первую очередь, деятельность сторон, направленную на обоснование своей позиции в ходе состязания перед судом присяжных. Доказательства ему представляются для оценки и вынесения вердикта – сам суд присяжных при этом пассивен (по-другому и быть не может). Континентальная парадигма, на которой строится и российское уголовное судопроизводство, принципиально иная: здесь доказывание понимается как непрерывный познавательный процесс, при котором ведущие его лица действуют в соответствии с принципом всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. Здесь мы имеем дело с «…аккумулированием всей постепенно собираемой доказательственной информации в рамках некоего единого уголовного дела». Повторим, основная идея заключается не в обосновании перед судом своей позиции о виновности подсудимого (обвинение) или о его невиновности (защита) – как в англосаксонской модели, а в познании действительности с помощью собирания и оценки доказательств.