Значение института исковой давности в гражданском праве заключается в обеспечении устойчивости и предсказуемости гражданского оборота. Она выполняет несколько взаимосвязанных функций: во-первых, гарантирует баланс интересов кредитора и должника, исключая возможность предъявления требований по истечении чрезмерно продолжительного периода; во-вторых, дисциплинирует участников оборота, стимулируя их к своевременной реализации субъективных прав и исполнению обязанностей; в-третьих, способствует достижению правовой определенности, поскольку с течением времени объективно снижается возможность достоверного установления фактических обстоятельств и сохранности доказательств. При этом применение исковой давности не прекращает само субъективное право, а трансформирует его в так называемое «натуральное обязательство», по которому отсутствует возможность судебной защиты. В силу указанных особенностей исковая давность рассматривается как один из фундаментальных правовых механизмов, направленных на обеспечение справедливости и стабильности в гражданско-правовых отношениях.

В юридической практике нередко складываются ситуации, когда договорные отношения носят исключительно устный характер, а последующие действия сторон приобретают документальное выражение в форме одностороннего платежа. Типичным примером является перевод денежных средств с указанием в назначении платежа фиктивного договора, не существующего в реальности. Впоследствии плательщик, осознав отсутствие договорного основания, обращается в суд с требованием о возврате уплаченной суммы по правилам о неосновательном обогащении. Возникает вопрос: с какого момента следует исчислять срок исковой давности по подобного рода требованиям?

На первый взгляд, логичным могло бы показаться связывать начало течения давностного срока с моментом предъявления кредитором (плательщиком) требования о возврате денежных средств, поскольку именно в этот момент обязательство приобретает признаки просроченного. Такой подход, однако, не согласуется с природой неосновательного обогащения и действующими предписаниями законодательства.

Законодатель закрепил две конкурирующие конструкции начала течения срока исковой давности. Первая из них, отраженная в п. 1 ст. 200 ГК РФ, исходит из критерия фактической осведомленности лица о нарушении его субъективного права. Вторая,  сформулированная в абз. 2 п. 2 той же статьи, – увязывает начало давностного течения с предъявлением кредитором требования об исполнении обязательства в случаях, когда срок исполнения договором не определен либо определен моментом востребования.