Значительный успех Китая (далее также – КНР) в развитии современных форм электронной торговли вызывает интерес в изучении организации и законодательном регулировании онлайн-торговли. Объем рынка электронной торговли в Китае превышает в три раза объем рынка электронной торговли США. При этом резкий рост продаж в электронной коммерции, начавшийся во время пандемии коронавируса, количество пользователей которых в 2018 г. составляло 610 миллионов, продолжается и в настоящее время, в 2020 г. количество покупателей достигло 749 миллионов людей, и рост продолжается. Можно предположить, что успешному развитию электронной торговли способствует, в том числе, принятие Закона об электронной коммерции КНР, который действует в Китае с 1 января 2019 г.

Следует отметить, что в зарубежных странах применяются различные подходы к регулированию электронной торговли на современном этапе цифровой трансформации – регулирование крупнейших цифровых платформ, занимающих доминирующее положение на рынке (гейткиперов), либо деятельности субъектов всех форм электронной торговли. Так, 2 мая 2023 г. вступил в силу Закон о цифровых рынках ЕС (Digital Markets Act – DMA), который направлен на регулирование крупнейших онлайн-платформ (гейткиперов) – поисковых систем, торговых площадок, магазинов приложений, онлайн социальных сетей и др. – в целях создания добросовестной конкуренции. DMA устанавливает определенные правила их функционирования применительно доступа к данным пользователей, защиты конфиденциальной информации и устанавливает их ответственность в случае нарушения данных правил.

Признано, что в Законе о цифровых рынках ЕС действует презумпция достоверности информации, предоставленной продавцом оператору платформы, и в случае добросовестного заблуждения оператора он не несет ответственности перед потребителем за неполную или некорректную информацию о продукте.

Закон об электронной коммерции КНР установил основные правила регулирования деятельности в сфере электронной торговли в интернет-пространстве. Преимущество данного подхода в регулировании состоит в том, что Закон об электронной коммерции КНР не ограничивается установлением правил для операторов цифровых товарных платформ, хотя им уделяется большое внимание, а распространяется и на других участников электронной торговли, совершающих сделки купли-продажи вне платформ. Таким образом, установление в законе принципов регулирования и единообразных правил электронной торговли обеспечивает равную защиту участников электронной торговли, осуществляемой в различных формах – посредством платформ, интернет-магазинов, получивших распространение телемагазинов, и др. В систему применяемого законодательства об электронной торговле в Китае входят законы «О защите прав потребителей», «О недобросовестной конкуренции», «О ценах», «О безопасности пищевых продуктов», «О рекламе» и другие, регулирующие вопросы безопасности транзакций, защиты прав потребителей, администрирования налогов и проч. Тем самым в Китае действует достаточно стройная система законодательства, создающая правовую основу регулирования различных аспектов деятельности участников электронной торговли.

Электронная коммерческая деятельность в Законе об электронной коммерции КНР определяется как предпринимательская деятельность по продаже товаров или оказанию услуг через Интернет или другую информационную сеть (ст. 2). Такое понимание коммерческой деятельности, включающей услуги по сравнению с торговой деятельностью, присутствует и в российской науке, поскольку продвижение товаров от производителей к потребителям неразрывно связано с оказанием им разнообразных услуг на товарном рынке. Закон об электронной коммерции КНР не распространяется на отношения по оказанию финансовых услуг, а также контент-услуги, предоставляемые через информационные сети, такие как новостная информация, аудио- и видеопрограммы, публикации и культурные продукты. Особо следует подчеркнуть, что в китайском Законе об электронной коммерции предусмотрено, что государство должно содействовать интеграции офлайн-торговли и онлайн-торговли и обеспечивать равное к ним отношение (ст. 4). Данное положение отражает происходящий процесс взаимодействия двух секторов торговли и должен быть отражен, как представляется, в российском законодательстве.