Осмысление юридической техники в историко-правовом контексте приобретает особую значимость в условиях стремительной трансформации современного правового пространства. Многочисленные изменения законодательной базы, обусловленные динамикой социального, технологического, политического и правового развития общества, требуют от юридической науки пересмотра не только прикладных, но и концептуальных оснований правовой доктрины. Традиционные подходы к пониманию юридической техники, сложившиеся в рамках позитивистской концепции XIX–XX вв., сегодня оказываются недостаточными для быстроизменяющихся общественных отношений. Однако истоки юридической техники и этапы ее развития, от правового обычая до цифрового нормативного правового акта, отражают изменение не только структуры права, но и типов правового мышления.

Научная новизна настоящей статьи состоит в рассмотрении юридической техники не как развивающейся совокупности средств для создания правовых актов, а в качестве историко-культурного феномена, отражающего цивилизационные особенности права в различные эпохи, что позволяет сформировать новые методологические принципы юридической техники для преодоления актуальных проблем.

Вопросы современного толкования юридической техники являются предметом изучения в работах В.М. Баранова, А.Б. Венгерова, Н.А. Власенко, Давыдовой М.Л., Т.В. Кашаниной, Т.Я. Хабриевой, В.М. Баранова, О.И. Шарно и других ученых. Например, Т.В. Кашанина определяет юридическую технику как отрасль знаний о правилах ведения юридической работы и создания в ее процессе различного рода юридических документов. Наряду с этим, юридическая техника может быть определена как совокупность технико-правовых средств, способов, приемов и методов, с помощью которых создается нормативный правовой акт или другой письменный документ, содержащий юридические нормы.

Если подходить к периодизации истории права с позиции формы правотворчества (культуры нормоообразования и техники систематизации), то самый древний пласт формальных юридических источников находится в древневосточной правовой культуре. Например, до нашего времени дошли — целиком или частично — кодексы законов, введенных древними царями Месопотамии. Три кодекса принадлежат правителям Шумера: Урукагина (ок. 2350 г. до н.э.), Ур-Намму (ок. 2100 г. до н.э.) и Липит-Иштар (ок. 1930 г. до н.э.). Другие были написаны по-аккадски: законы города Эшнуна, датируемые XIX в. до н.э.; законы Хаммурапи из Вавилона начала XVIII столетия до н.э. и др. Все эти правовые акты свидетельствуют о ранней осознанной работе с юридическими текстами, стремлении упорядочить социальную реальность, систематизировать имеющиеся предписания.

Изучение памятников права традиционно направлено на раскрытие содержания норм, их социального и политического контекста. Однако для настоящей статьи значимым является вопрос, каким образом эти нормы были сформулированы, структурированы и представлены. Такой подход позволяет рассматривать памятники права не только как источники правовых предписаний, но и как примеры применения юридико-технических приемов соответствующей эпохи. Поэтому каждый значимый источник может быть рассмотрен с точки зрения примененных в нем юридико-технических решений: структуры текста, характера языка и стиля, способов формулировки норм и (или) логики изложения правового материала.