Со времени опубликования Концепции нового КоАП РФ (далее — Концепция) истекло более пяти лет. Однако третья кодификация затянулась. Проекты КоАП РФ и Процессуального КоАП РФ активно обсуждались, планировались к принятию в 2020 г. вступлению в действие с 2021 г. В 2023 г. вновь сообщалось об активной работе над проектами, высокой степени их готовности, в 2024 г. — о существенных достижениях в проектной работе. Вместе с тем она все еще не завершена.

Законотворческим сложностям сопутствует и теоретическая неопределенность места производства по делам об административных правонарушениях в судах общей юрисдикции в системе административного процесса. С учетом ч. 5 ст. 1 КАС РФ к административному судопроизводству, как минимум официально, Производство не относится. И, существуя почти 70 лет, оно все еще является камнем преткновения, который не укладывается ни в систему административного процесса, ни в перечень предусмотренных Конституцией РФ видов судопроизводства.

 В 1976 г. И.А. Галаган подметил: «…стоит законодателю высказаться о распространении тех или иных судопроизводственных элементов на административное производство о проступках, как сразу же последнему отказывается в его самостоятельности». Прошло почти полвека, но наблюдение классика воронежской школы административного процесса все еще актуально. В Концепции подняты вопросы об усилении судебного контроля и включении норм, регулирующих Производство, в процессуальное законодательство с учетом конституционных требований о том, что суды могут разрешать дела посредством судопроизводства, а не в иных процедурных формах. Однако, изучая проект ПКоАП, мы вновь видим в ст. 1.3 те же знакомые «управленческие» задачи, связанные с предупреждением правонарушений, выявлением причин и условий их совершения. Судебный и несудебный порядки, хотя и разведены в разные разделы, но вновь подчинены одним общим положениям с гегемонией принципов законности и оперативности производства по делам. Говоря метафорически, судебному порядку суждено остаться «сиамским близнецом» несудебной административной юрисдикции, имеющим с ней общее тело, но обладающим своей душой.

Может быть, Производство не считается настолько значительным явлением, чтобы заслужить право на свое место в административном процессе и свой процессуальный закон? Да и конструкция «производство по делам об административных правонарушениях в судах общей юрисдикции» выглядит громоздко и половинчато, тем более на фоне емкого и весомого термина «административное судопроизводство». Однако давайте представим, что Производство является важной, но не единственной частью более масштабного судопроизводственного феномена, у которого пока нет конкретного научного и официального наименования.

В большинстве стран постсоветского пространства судебный порядок рассмотрения дел об административных правонарушениях дополняется своими процессуальными «спутниками». Предметы их рассмотрения связаны с такими делами, но ими самими не являются. Их можно было бы отнести к исключениям, если бы не их количество. В числе таких «дел-спутников» встречаются дела об обжаловании мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении (Узбекистан, Кыргызстан, Беларусь, Таджикистан, Абхазия, Казахстан). В Казахстане подлежащие обжалованию в рамках КоАП РК меры обеспечения могут быть применены и до возбуждения дела, что исключает отнесение судебных материалов к делам об административных правонарушениях. В Абхазии такие материалы имеют свое наименование: дела об оспаривании решений, действий (бездействия) административных органов.