Проведение специальной военной операции (СВО) оказало существенное и многоаспектное влияние на все сферы жизнедеятельности российского общества и государства. Оно выдвинуло на передний план вопросы обеспечения национальной безопасности, неотъемлемой частью которой является общественная безопасность. Новые вызовы и угрозы, порожденные этим процессом, требуют глубокого переосмысления и системной адаптации существующих механизмов административно-правового регулирования для эффективного противодействия как потенциальным, так и уже реализующимся опасностям.

В юридической науке для описания особого порядка правового регулирования, вводимого в экстраординарных условиях, используется категория «административно-правовой режим». Как отмечает Е.А. Смирнова, это основанный на нормах административного права особый порядок функционирования его субъектов, направленный на преодоление негативных явлений в сфере государственного управления. Ценность данного правового инструмента подчеркивает О.В. Зиборов, указывая, что такой режим является единственно возможной законной мерой, которая позволяет упорядочить общественные отношения в кризисных ситуациях при минимально неизбежном, но юридически обоснованном ущемлении прав граждан.

Российское законодательство предусматривает особые правовые режимы, включая военное положение и контртеррористическую операцию (далее – КТО). Как указывает Д.А. Шматко, режим военного положения вводится по Федеральному конституционному закону в случае агрессии или ее угрозы для отражения нападения. Его неотъемлемая черта — существенное ограничение конституционных прав и свобод, что меняет правовой статус личности. В свою очередь, правовой режим КТО, как отмечают В.П. Григонис и Н.В. Зубарев, имеет более узкую и конкретную цель — пресечение террористического акта и минимизацию его последствий. Он вводится на ограниченной территории и на определенный срок, наделяя силовые структуры, в частности войска национальной гвардии, широкими, но четко очерченными полномочиями по обеспечению безопасности. А.Н. Кокорев обосновывает необходимость специального нормативного акта правовой уникальностью режима СВО. Автор определяет его как гибридный, сочетающий зарубежные боевые действия с внутренними мерами (защита населения, демилитаризация). Уникальность режима в том, что он, будучи схожим с военным положением по цели, формально им не является. В реалиях СВО обострились традиционные и появились новые угрозы общественной безопасности. Ключевой из них является активизация террористических и экстремистских организаций, использующих текущую обстановку для дестабилизации страны через вербовку, распространение идеологии и совершение терактов, включая атаки на критическую инфраструктуру. Упомянутое требует усиления роли ОВД как основного органа по поддержанию правопорядка. Усилилось информационно-психологическое воздействие на граждан — так называемая «информационная война». И.В. Чипига и соавторы определяют ее как целенаправленное противоборство в инфопространстве с целью нанесения ущерба государственным системам и дестабилизации общества через масштабную психологическую обработку населения. Такое воздействие разжигает социальную рознь, панику и недоверие к власти через распространение фейков и кибератаки на критическую инфраструктуру. Правовое регулирование этой сферы основано на Доктрине информационной безопасности Российской Федерации и Федеральном законе «Об информации». Государственное управление в данной области осуществляется системой органов, включающей Правительство РФ, Совет Безопасности, Министерство цифрового развития и Роскомнадзор, каждый из которых выполняет свои функции по мониторингу и контролю за информационным пространством.