Трудно не согласиться со следующим мнением С.Н. Макилвейна: «Возможно, никогда за всю свою долгую историю принцип конституционализма не подвергался столь большому сомнению, как сегодня, никогда нападение на него не было столь решительным или столь угрожающим, как сейчас. Мир колеблется в равновесии между упорядоченной процедурой закона и процессами силы, которые кажутся гораздо более быстрыми и эффективными. Мы должны сделать свой выбор между этими двумя, и сделать это нужно в самом ближайшем будущем».

Широкое использование цифровых технологий в публичной и частной жизни оказывает все большее влияние на российский социум. Это детерминирует возникновение множества юридических вопросов, в том числе таких, решить которые невозможно без применения конституционно-правового инструментария. Чаще всего эти вопросы касаются противоречий между влиянием на общество цифровизации и конституционными ценностями. Трудно не согласиться с мнением: «В современном мире институт прав и свобод и механизм его реализации подверглись значительной трансформации под воздействием интенсивных процессов цифровизации. …Сегодня все сильнее в общественном сознании утверждается убежденность в том, что развитие цивилизации невозможно без цифровизации всех сфер человеческой жизнедеятельности. …Одним из ведущих институтов цифрового права следует признать цифровые права, свободы и обязанности».

Вынесенный в эпиграф настоящей статьи призыв Линды Т.-Г., недавно произнесенный на Генассамблее ООН, напоминает русские поговорки: «Вашими бы устами да мед пить»; «Речи как мед, а дела как полынь». Возможности обеспечения «человечности, …прав человека и основных свобод», при разработке и использовании систем искусственного интеллекта (ИИ) почти исчерпаны по вине развитых стран мира, в первую очередь США. Уже 30 лет назад, на заре цифровизации, было известно об опасностях, которые таит в себе ИИ, и этими странами должен был принят закон, обязывающий те богатейшие компании, которые разрабатывают системы ИИ, в том же денежном эквиваленте финансировать и разработку систем противодействия негативным последствиям их использования, включая и разработку эффективного общепланетарного цифрового законодательства. В этой связи, к сожалению, приходится соглашаться с мнением: «Человечество не готово пережить встречу с гораздо более умным искусственным интеллектом». Этим можно, наверное, объяснить и тот факт, что ученые-юристы, занимающиеся цифровым правом, весьма осторожны в своих рекомендациях — их советы изобилуют словами-синонимами: «может быть», «по-видимому», «наверняка», «вероятно», «очевидно», «кажется», «скорее всего» и т.д. Например, В.Н. Синюков приводит такие выражения: «замещается неправовыми регуляторами», «будет не в состоянии», «находятся на пределе», «может развиваться», «располагаются как бы», «ведет к проницанию», «ищет альтернативы», «начинает переживать кризис», «в истории правового регулирования не было», «в системе права пока нет коррелятов», «подменяя и смешивая право…», «делается гораздо более сложным», «должны поменяться представления», «не может уже выразить всю полноту природы права», «необходимы дополнительные юридические понятия и категории», «нормативностью, вероятно, обладают», «очертить границы цифрового правоотношения …средствами правоведения затруднительно», «куда отнести цифровое право, и есть ли такое вообще», «цифровое право имеет иную юридическую природу», «скорее всего», «возможно», «вероятнее», «все более будут», «этот вековой раскол», «может быть», «не может быть безболезненным», «может дать», «давно уже нуждается», «будет лишено», «может состояться», «предстоит во многом заново…», «необходимы большие структурные и методологические идеи в праве», «праву остро необходима предметная сфера», «способен создать новый тренд в правовом развитии», «очень сложно, если вообще возможно», «смена эпохи возможна», «в этом состоит шанс», «это и драма, и одновременно перспектива» и т.д.