Ряд советских и современных исследований посвящены изучению прецедента в юриспруденции, но на данный момент не существует однозначного определения, раскрывающего сущности прецедента административного.

В науке не нашли разрешения споры о том, может ли случай стать нормой; может ли норма стать случаем. Отсутствие разрешения названных дискуссий указывает на неверную постановку проблемы. При попытках дать исчерпывающее определение понятия прецедента каждый исследователь сдвигает точки отсчета. Разрешить проблематику прецедента не представляется возможным, если не будет изменен подход к изучению данного явления.

В России прецедент активно обсуждается длительное время, а он так и не входит ни в зону нормативности, ни в зону ненормативности. Внешняя форма выражения инструментов правовой регламентации традиционно считается базовым элементом самостоятельной отрасли права. Однако представляется, что классический подход, устанавливающий универсальную систему источников права, играет лишь описательную роль без учета функционального потенциала отдельно взятой отрасли. Указанное объясняет невозможность в полной мере раскрыть сущность явления прецедента административного при использовании традиционного подхода к системе источников права.

Источник права — это официально выраженная позиция субъекта правотворчества о реализуемости (применимости) или нереализуемости (неприменимости) тех или иных юридических средств к отдельным видам деятельности. Письменный официальный документ — всего лишь знаковый носитель такой позиции, самостоятельным источником права он (документ) быть не может, иначе следствие идет вперед причины.

Письма федеральных органов исполнительной власти используются в качестве оперативных регуляторов общественных отношений в уникальных и экстренных ситуациях. Представляет особый интерес в таком случае теоретическая позиция об инциденте в сфере публичного управления как источнике административного права. Существование инцидентов указывает на недостаток акта, который преодолевается последующим письмом либо разъяснением. С одной стороны, это своего рода индикатор порока управленческой ситуации; с другой стороны, содержательной особенностью является допустимость применения письма-акта лишь в узкоспециализированных ситуациях, которые порой не воспроизводимы, и в изменившихся условиях, по мере синтетического накопления юридических фактов, придется выносить иное подобное правоприменительное решение. Сказанное, разумеется, не исключает того факта, что письмами федеральных органов исполнительной власти регламентируются общественные отношения того или иного вида, вводятся новые административно-правовые режимы, из чего следует двойственная природа многих писем (правоприменение — разъяснение или (и) правоприменение — неиндивидуализированное регулирование).