Введение. Признание актов иностранных судов по делам о банкротстве – одна из наиболее дискуссионных проблем в праве трансграничной несостоятельности. Она осложняется тем, что признание таких актов (в первую очередь решения о признании должника несостоятельным) неразрывно связано с признанием полномочий арбитражного управляющего, назначенного в иностранном производстве. Как правило, самой целью признания иностранного банкротства является распространение его последствий на территорию признающего государства, в связи с чем особенную важность приобретает эффективное регулирование признания полномочий арбитражного управляющего как представителя должника, уполномоченного совершать действия, направленные на достижение целей процедуры банкротства (для конкурсного производства – распоряжение имуществом должника, оспаривание сделок и т.д.).

Для того, чтобы понять, каким должно быть такое регулирование, необходимо в первую очередь рассмотреть основные концепции признания актов иностранных судов и полномочий управляющих в делах о банкротстве и критически оценить их (I). Затем на основе сделанных выводов будут проанализированы существующие механизмы признания полномочий управляющих (II) и оценена возможность их использования в России (III).

I. Доктринальные концепции признания актов иностранных судов по делам о банкротстве в контексте признания полномочий иностранных управляющих. Основной концепцией признания актов иностранных судов является концепция процессуального признания, которая предполагает наделение судебного акта юридической силой на территории признающего государства путем вынесения соответствующего судебного акта в порядке, предусмотренном нормами процессуального права. Вместе с тем в контексте признания актов иностранных судов по делам о банкротстве выделяются и иные концепции, в частности, материальное признание (1) и специальное банкротное признание (2). Далее они будут рассмотрены подробнее.

1. Материальное признание. Концепция материального признания связывает признание судебного акта с применением права, определенного в соответствии с коллизионной нормой. В пользу применения названной концепции к признанию полномочий иностранных управляющих высказывается А.А. Костин: он отмечает, что иностранные акты, на основании которых ограничивается дееспособность, как и иные акты, определяющие статус лица, подлежат признанию на основании п. 2 ст. 1202 ГК РФ. В связи с этим в части признания полномочий иностранных управляющих предписание коллизионной нормы имеет приоритет над положениями п. 6 ст. 1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», устанавливающих требование наличия международного договора или взаимности для признания актов иностранных судов по делам о банкротстве.

Представляется, что концепция материального признания не позволяет обеспечить распространение последствий акта иностранного суда на территорию признающего государства, поскольку полноценное признание акта, исходящего от иностранного судебного органа, возможно лишь с использованием процессуальных механизмов. По сути, материальное признание – это применение иностранного права или же установление фактических обстоятельств на основании его применения (например, установление факта инкорпорации юридического лица на основе данных из иностранного реестра). Как отмечает португальский ученый А. Феррер Коррейя, необходимо проводить границу между признанием акта иностранного суда и учетом факта вынесения такого акта в качестве обстоятельства, влекущего определенные последствия по иностранному праву.