Статья 164 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) предусматривает ответственность за хищение предметов или документов, имеющих особую историческую, научную, художественную или культурную ценность. Способ совершения хищения указанных предметов для привлечения виновного лица к ответственности, согласно приведенной норме УК РФ, значения не имеет.

Наряду с этим УК РФ содержит положения, которые предусматривают прямую зависимость привлечения к уголовной ответственности за хищение чужого имущества от возраста лица, его совершившего. В соответствии с положениями ч. 2 ст. 20 УК РФ, хищение в формах кражи (ст. 158 УК РФ), грабежа (ст. 162 УК РФ) и разбоя (ст. 163 УК РФ) влечет ответственность с 14 лет, а хищение, совершенное в формах мошенничества (ст. 159–159⁶ УК РФ), присвоения и растраты (ст. 160 УК РФ) — 16 лет. При этом следует иметь в виду, что за присвоение и растрату ответственность фактически наступает с 18 лет, поскольку чужое имущество лицу может быть вверено, как правило, по достижению им 18 лет (аналогичная ситуация, кстати, возникает и при совершении мошенничества с использованием служебного положения).

Исходя из приведенных положений уголовного закона можно предположить, что ответственность за хищение предметов, имеющих особую ценность, совершенное в формах кражи, грабежа или разбоя, должна наступать с 14 лет, а в формах мошенничества, присвоения или растраты — с 16. Однако среди положений закона, содержащих исчерпывающий перечень преступлений, за совершение которых ответственность наступает с 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ), нет хищения предметов, имеющих особую ценность, предусмотренного ст. 164 УК РФ. Если исходить непосредственно из последнего предписания закона, ответственность за хищение предметов, имеющих особую ценность, может наступить лишь с 16 лет даже в случае его совершения в формах кражи, грабежа или разбоя. Указанное мнение, следует признать, хотя и является господствующим в уголовно-правовой науке, но не является единственным. Так, Э.С. Тенчов полагал, что возраст субъекта преступления, предусмотренного ст. 164 УК РФ, зависит от формы совершаемого деяния: «В случаях кражи, грабежа или разбоя таковыми могут быть лица, достигшие 14-летнего возраста, при мошенничестве — возраста 16 лет. Для случаев присвоения или растраты... характерен, по-видимому, более зрелый возраст виновных лиц».

Мнение по обсуждаемому вопросу высказано также авторами одного из учебников по уголовному праву: «В перечне, представленном в ч. 2 ст. 20 УК РФ, этот состав (предусмотренный ст. 164 УК РФ — К. Т.) отсутствует. Но это не значит, что 14–15-летний подросток должен быть освобожден от ответственности за подобное деяние. Его действия следует квалифицировать в зависимости от способа хищения по ст. 158–163 УК РФ». То, что действия лица в возрасте 14-15 лет, совершившего хищение предметов, имеющих особую ценность, путем кражи, грабежа или разбоя следует квалифицировать по статьям 158, 161 или 162 УК РФ, а не по ст. 164 УК РФ, как мы уже показали, в литературе разделяют многие, если не все. Однако сомнение вызывает предложение о квалификации указанных действий по статьям 159, 160 или 163 УК РФ, поскольку предусмотренные ими мошенничество, присвоение и растрата влекут уголовную ответственность с 16 лет, а вымогательство, хотя и наказуемо с 14 лет, не является хищением.

По обсуждаемому вопросу высказано еще одно спорное мнение: «Субъектом преступления (предусмотренного ст. 164 УК РФ — К. Т.) может быть любое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В этой части в специальной литературе ведутся дискуссии по поводу снижения порога возраста до 14 лет. По нашему мнению, Пленум Верховного Суда РФ мог бы дать соответствующее разъяснение о снижении возраста за подобное хищение, совершенное путем кражи, грабежа и разбоя». Представляется, что «разъяснение» о фактическом распространении действия ч. 2 ст. 20 УК РФ на ст. 164 УК РФ при формальном отсутствии хищения предметов, имеющих особую ценность, в перечне преступлений, за совершение которых ответственность наступает с 14 лет, будет не просто расширительным толкованием закона, а выходом за пределы полномочий, предоставленных Пленуму Верховного Суда РФ законом. Поэтому считаем необходимым в данном случае вмешательство законодателя.