Судебная практика по спорам, связанным с договором лизинга, динамично развивается и способствует развитию обязательственного права России. Именно разрешение лизинговых споров спровоцировало исследование судами и представителями доктрины сальдирования взаимных предоставлений, титульного обеспечения, права ожидания и заранее оцененных убытков, актуализировало применение ст. 428 ГК РФ для защиты слабой стороны предпринимательского договора. Договор лизинга прошел путь от отнесения к разновидности договора аренды к квалификации как финансовой сделки с элементами посредничества под титульное обеспечение. Кредитно-залоговая теория лизинга получила закрепление еще в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» (далее — ПП ВАС РФ № 17). Однако на протяжении последних нескольких лет все более активное развитие получает подход, согласно которому лизингодатель выступает действующим в интересах лизингополучателя посредником. Таким образом, договор лизинга можно назвать кредитно-посреднической сделкой.

Итак, на сегодняшний день договор лизинга включает три основных элемента: финансовый элемент, посреднический элемент и обеспечительный элемент, анализу которых и будет посвящена данная статья.

Финансовый элемент. Отечественное законодательство помимо таких классических институтов финансирования, как заем и кредит, предусматривает лизинг и обеспечительный факторинг (заемная модель факторинга), которые с позиции частного права не сильно отличаются от заемного обязательства. В соответствии с п. 5 ст. 807 ГК РФ заемные средства могут быть предоставлены указанному заемщиком третьему лицу, что в целом и происходит в случае с договором лизинга. Денежные средства передаются третьему лицу — продавцу, и именно в этот момент заем считается предоставленным лизингополучателю. Кроме того, такое определение момента предоставления финансирования предопределяет то, что внесение лизинговых платежей поставлено в зависимость от оплаты предмета лизинга, а не от его передачи лизингополучателю, на котором лежит риск неисполнения обязательства продавцом. В исключительных случаях суды ошибочно указывают, что обязанность по уплате лизинговых платежей возникает у лизингополучателя с момента начала пользования предметом лизинга. Ярким примером такой ошибки является Определение Судебной коллегии по экономическим спорам (СКЭС) ВС РФ от 10 октября 2023 г. № 305-ЭС23-12470, основанное на кредитной теории лизинга, но отражающее приведенную выше позицию, соответствующую арендной теории, что при этом не повлияло на принятие справедливого решения. Имущественный интерес лизингодателя заключается в размещении и последующем возврате с прибылью денежных средств.

Принципиально важно то, что судебная практика надлежащим образом определила порядок установления размера встречного предоставления нарушившего обязательство по возврату финансирования заемщика или лизингополучателя в случае заявления займодавцем или лизингодателем требования о досрочном возврате всей оставшейся суммы займа (отказе от договора). Правила ст. 328 ГК РФ диктуют в таком случае возможность взыскания процентов за пользование заемными средствами исключительно за период фактического пользования ими. В случае с договором займа указанное правило нашло закрепление в п. 2 ст. 811 ГК РФ. Лизингодатель не должен в результате расторжения договора получать блага в размере, который поставил бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при надлежащем исполнении лизингополучателем своего обязательства по возврату финансирования (модель защиты позитивного договорного интереса (абз. 2 п. 2 ст. 393 ГК РФ)). Верховный Суд РФ в п. 26 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27 октября 2021 г. (далее — Обзор), прямо допускает применение по аналогии закона правила п. 6 ст. 809 ГК РФ, согласно которому займодавец имеет право на получение с заемщика процентов по договору займа, начисленных включительно до дня возврата суммы займа.

Именно в силу кредитной теории лизинга в случае уменьшения покупной цены соответствующая разница между ценой по договору купли-продажи и ценой товара с недостатком принадлежит лизингополучателю (п. 9 Обзора). Лизингополучатель распорядился денежными средствами, которые были предоставлены ему на условиях срочности, возвратности и платности, дав поручение передать заемные средства продавцу. Заявление лизингополучателем (или лизингодателем) требования об уменьшении покупной цены приводит к возврату части переданных по поручению лизингополучателя денежных средств, предоставленных ему лизингодателем. Представляется, что именно поэтому указанные денежные средства должны принадлежать лизингополучателю, который принял обязательство вернуть их в соответствии с условиями договора лизинга. В случае приобретения товара в кредит, возврат которого обеспечивается залогом, денежные средства подлежали бы возврату заемщику, выступившему покупателем. В п. 9 Обзора Верховный Суд РФ соглашается с тем, что эти денежные средства направлены на погашение задолженности лизингополучателя и принадлежат ему, однако ограничивает возможность пользования им указанными средствами, так как не обязывает лизингодателя передать их контрагенту. Суд отмечает, что исполнение требования об уменьшении покупной стоимости предмета лизинга производится поставщиком в пользу лизингодателя с последующей корректировкой графика внесения лизинговых платежей, что может быть предметом дискуссии.