В статье описывается функция и роль метода фактологического анализа в практической деятельности адвоката, дается его понятие. По мнению автора, на данный метод можно смотреть, с одной стороны, как на процесс, в котором используется этот мыслительный инструмент, с другой — на него можно смотреть как на сам этот инструмент. Благодаря этому методу организуется процесс поиска ответов на постановленные исследователем вопросы, направляется движение мысли в необходимом для поиска направлении исследования.

Традиционно принято считать, что правило о недопустимости производных доказательств (hearsay rule) представляет собой характерную черту англо-американской модели уголовного процесса, ее символ. Правило о недопустимости производных доказательств — одна из границ между континентальным и англо-американским уголовным процессом. Однако это сравнительно-правовой миф. В статье доказывается, что, несмотря на то что правило о недопустимости производных доказательств в современном виде было концептуализировано в англо-американском уголовном процессе, его сущность на самом деле сформировалась на континенте в средневековом праве (как каноническом, так и светском) и уходит корнями в римское право.

В статье рассмотрена актуальная в современных условиях тема, связанная с развитием правового регулирования института электронных доказательств в условиях цифровизации и использования информационных технологий для коммуникации в правовой сфере. Авторы проводят анализ российского и зарубежного законодательства по подходам к правовому регулированию использования электронных доказательств, выявляют глобальные тенденции в развитии сферы правового регулирования их использования, подходы, связанные с определением самого термина «электронное доказательство», исследуют роль экспертов и специалистов в сфере права при оценке электронных доказательств и разрешении проблем, возникающих в использовании электронных доказательств. Авторами также проводится анализ актуальной судебной практики по исследуемому вопросу и рассматривается установленный законодательно в Российской Федерации институт нотариального удостоверения подлинности доказательств как способа заверения достоверности электронных данных. На основании результатов анализа правового регулирования использования электронных доказательств в России и за рубежом авторы делают вывод о возможности заимствования зарубежных подходов к регулированию электронных доказательств в Российской Федерации, в частности адаптации концепции «метаданных» под российский гражданский процесс для повышения его эффективности в разрешении вопроса о допустимости и достоверности электронных доказательств.

Статья посвящена проблеме представления заинтересованными в гражданском деле лицами подложных (фальсифицированных) доказательств. Отмечено отсутствие терминологического единства в нормах ГПК РФ, оперирующих понятием «подложное доказательство», и АПК РФ, использующих термин «фальсификация доказательства». Автор исходит из того, что это — разные деяния, влекущие различные правовые последствия. Обосновывается необходимость усиления ответственности суда, рассматривающего гражданское дело, в части решения вопросов, связанных с заявлением о фальсификации (подложности) доказательства.

Сегодня российская полиграфология, имея прочный научно-методический фундамент, активно содействует правоохранительным органам, органам государственной безопасности в расследовании преступлений. Однако, несмотря на имеющиеся положительные результаты, правоприменители не всегда готовы признать, что производство по уголовному делу было успешно завершено с помощью полиграфолога. Грамотные специалисты незаслуженно остаются в тени, когда ошибки непрофессионалов обнародуются, усиливая недоверие к методу в целом.

Данная статья посвящена вопросам применения правовой фикции в гражданском процессе. Применение фикции рассматривается в отношении субъектов гражданских процессуальных отношений. Рассмотрена фикция в институте извещения и институте доказывания.

В работе рассмотрены вопросы, связанные с принципом активной роли суда в административном судебном процессе. На основе анализа кодексов Российской Федерации, содержащих процессуально-правовые нормы, регулирующие административный судебный процесс, а также правоприменительной практики и научно-исследовательской литературы установлено, что принцип активной роли суда в разной мере свойственен всем разновидностям административного судебного процесса. При исследовании форм проявления принципа активной роли суда в административном судебном процессе автор уделяет особое внимание такому полномочию суда, как истребование доказательств по собственной инициативе, которое закрепляется за ним в КАС РФ, а также в АПК РФ и КоАП РФ. В числе видов доказательств, которые могут быть истребованы судом, выделяются электронные доказательства, законодательно не именуемые в качестве таковых, однако имеющие место в современном административном судебном процессе. В качестве значения, которое в административном судебном процессе имеет принцип активной роли суда, отмечается защита охраняемых законом прав, свобод и интересов граждан и организаций, являющихся юридическими лицами частного права, которые рассматриваются как более уязвимый субъект настоящих правоотношений. Проанализированы условия, подтверждающие наличие принципа активной роли суда в административном судебном процессе в случае, когда он напрямую упоминается в законодательстве, а также когда он на первый взгляд неявно присутствует в рассматриваемых правоотношениях.

В статье исследуются причины появления и правовая природа объяснений, которые могут быть получены органами уголовного судопроизводства в порядке ст. 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ) в ходе так называемой «доследственной проверки» на стадии возбуждения уголовного дела. Ссылаясь на решения Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ и судебную практику, авторы отстаивают мнение о недопустимости использования объяснений, полученных в порядке ст. 144 УПК РФ, в качестве доказательств по уголовным делам.

В статье рассматриваются различные научные подходы относительно понятия «стандарты доказывания», дается авторское понятие, проводится анализ законодательства и судебной практики, определяются отличия стандартов доказывания в гражданском и арбитражном процессе.

В статье раскрываются проблемные вопросы развития электронного правосудия в арбитражном судопроизводстве, рассматривается правовая природа электронных доказательств, определяется их место и роль при вынесении судебных актов.

В статье рассматриваются виды доказательств, представляемых в делах о несостоятельности (банкротстве). Автор приходит к выводу о значимости в процессе доказывания использования косвенных доказательств. Достоверность доказательств можно проверить в ходе проведения экспертизы. На современном этапе развития института доказывания в процедуре банкротства огромное значение играют электронные доказательства.

В статье обсуждается практика обращения за помощью к экспертам и специалистам для решения необоснованно расширенного круга вопросов, связанных с поиском и извлечением данных из электронных носителей. Это перегружает их деятельность, ограничивает возможности и затягивает сроки расследования. Авторы допускают достижение этих целей не экспертным путем в ходе проведения осмотров носителей самими следователями и оперативными работниками с использованием несложного программного обеспечения. На примерах получения таким образом метаданных файлов, фото-, видеоизображений и документов иллюстрируются возможности расследования краж, незаконного оборота наркотиков, мошенничества и других преступлений. Предлагается создание сертифицированного программного обеспечения для решения указанных задач, а также обучение правоохранителей работе с ним.

В статье проводится исследование проблем привлечения адвокатом-защитником специалиста в уголовном процессе. Автором рассматриваются основные причины противостояния государственно-властных субъектов правомочию стороны защиты по представлению заключения специалиста, в котором содержится ревизия экспертного заключения. Отмечаются правовые позиции Европейского суда по правам человека, а также Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам экспертных доказательств. Кроме того, исследователь обращается к практическим примерам как негативного отторжения заключения специалиста как недопустимого уголовно-процессуального доказательства, так и позитивной практике восприятия заключения специалиста в качестве основания для назначения повторной судебной экспертизы и даже прекращения уголовного дела. В конечном счете автором сделан вывод о необходимости реформирования отечественного уголовного процесса с целью повышения эффективности привлечения адвокатом-защитником специалиста как средства противодействия уголовному преследованию.

Отечественное уголовное судопроизводство, будучи смешанным по своему типу, имеет технологию формирования личных доказательств, в которой господствуют следственный допрос и протокол как средство передачи показаний суду. При неизменности основ самобытной отечественной уголовно-процессуальной системы ей присуща тенденция к усилению равноправия сторон, права на защиту. Это ведет к превращению судебных допросов в основной способ формирования личных доказательств. В статье предлагается эволюционный путь преобразования технологии формирования личных доказательств.

В настоящей статье исследуются вопросы перехода из контрольного (надзорного) производства в юрисдикционную форму. Формулируются правила такого перехода и вопросы сохранения доказательств.

В уголовном судопроизводстве одним из средств доказывания рассматриваются специальные познания в форме заключения эксперта, специалиста, а также и их показаний. В общей совокупности источников доказательств, регламентированных ст. 73 УПК РФ, заключение эксперта занимает не самое последнее место, а более того, является обязательным доказательством. Такое лидирующее значение заключения эксперта подчеркивается ст. 196 УПК РФ, в которой регламентированы основания производства экспертизы в обязательном порядке. Тогда как до сих пор в научных кругах и в практической деятельности возникают споры о таком источнике доказательств, как заключение специалиста. В этой связи возникает вопрос, какое процессуальное значение, какую силу в расследовании на досудебных стадиях и рассмотрении уголовного дела в суде имеют специальные познания. В настоящем исследовании мы приводим пример судебной практики, когда посредством использования специальных познаний, грамотно построенной логической цепочки заключений экспертов, специалистов можно было бы наиболее полно и объективно обосновать приговор.

В работе анализируется процессуальный статус лиц, на которых судом возложена обязанность по представлению доказательств, и не относящихся к группе лиц, участвующих в деле. В науке процессуальный статус указанных лиц определяется самым различным образом, вплоть до отрицания их процессуального положения. Автор приходит к выводу о необходимости позиционирования их как субъектов процессуальных правоотношений. Лица, от которых истребуются доказательства, должны быть отнесены к группе лиц, содействующих правосудию. Нечеткость в определении процессуального положения этих субъектов, в том числе отрицание за ними какоголибо процессуального статуса, придание им технической функции искажают их действительное предназначение в процессе. В работе доказывается, что указанным субъектам, наряду с обязанностями, принадлежат и процессуальные права, связанные не только с возможным привлечением их к штрафной ответственности за неисполнение главной обязанности, но и права, связанные именно с представлением запрошенных доказательств: право, аналогичное праву «экспертной инициативы», состоящее в возможности представления доказательств, связанных с запрашиваемыми, однако не указанных в судебном запросе; право присутствовать при исследовании доказательств; право требовать возвращения доказательств и др.

В статье исследуются правовые и технические аспекты получения, фиксации и процессуального оформления информации из социальных сетей и мессенджеров для использования в доказывании по делам о создании диверсионных сообществ. Проанализированы особенности диверсионных сообществ в цифровой среде и проблемы несоответствия существующих процессуальных механизмов современным техническим возможностям получения цифровых доказательств. На основе проведенного исследования предложена авторская четырехэтапная модель процессуального использования информации из мессенджеров и социальных сетей, включающая техническую фиксацию цифровых следов, процессуальное оформление полученной информации, экспертное исследование цифровых данных и представление доказательств в суде. Разработаны конкретные предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, направленные на регламентацию получения и использования цифровых доказательств при расследовании преступлений диверсионной направленности.

В статье рассматриваются вопросы назначения и оплаты судебной экспертизы по медицинским спорам с учетом новейших тенденций изменения действующего законодательства. Анализируются процессуальные нюансы подготовки материалов гражданского дела и сбора доказательств для проведения полноценного экспертного исследования с высокой степенью устойчивости как доказательства в суде апелляционной инстанции.