Активное внедрение вспомогательных репродуктивных технологий в частную жизнь граждан вызвало трансформацию традиционных институтов семейного, наследственного и гражданского права. Особую правовую сложность представляет ситуация, при которой зачатие ребенка происходит после смерти одного из биологических родителей, например при помощи ВРТ. Такие случаи ставят под сомнение устоявшиеся юридические конструкции, включая понятие зачатия, момент возникновения правоспособности и принципы наследования. В условиях отсутствия четкой законодательной регламентации возрастает риск правовой неопределенности, коллизий и нарушений баланса интересов всех участников правоотношений. В связи с этим требуется научный пересмотр подходов к признанию постмортальных детей субъектами наследственных прав и выработка комплексных решений, адекватных современным биомедицинским реалиям.

Примером стремления к доктринальной конкретизации правового положения постмортальных детей выступает подход В.В. Алейниковой, акцентирующей внимание на юридической значимости генетического родства с наследодателем.

Кандидат наук В.В. Алейникова делает вывод, что генетическая связь между биологическим отцом и зачатым после его смерти эмбрионом «опосредует возможность включения постмортальных детей в круг членов семьи наследодателя». Несмотря на то что такие дети являются биологическими членами семьи, отечественное законодательство устанавливает происхождение ребенка через юридические процедуры (ст. 48 Семейного кодекса Российской Федерации, далее — СК РФ), а не только через генетическую связь. Даже при отсутствии генетической связи с эмбрионом суррогатное материнство влечет необходимость получения добровольного согласия женщины, вынашивающей ребенка, что подчеркивает ее правовой статус в семейно-правовых отношениях. Кроме того, положения ст. 1116 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) допускают к наследованию лиц, которые были зачаты при жизни наследодателя и были рождены живыми после процедуры открытия наследства.

Таким образом, для легитимизации прав постмортальных детей необходимо расширить указанную норму и пересмотреть базовый принцип наследственного права, который требует, чтобы наследник был зачат на момент смерти наследодателя. Согласно положениям Конституции Российской Федерации (ст. 38 и ст. 67.1) приоритетом российского общества и проводимой ими политики справедливо считается «защита прав детей, в том числе и наследственных», которая «представляет собой одну из ключевых задач».

Признание прав детей, зачатых спустя годы после смерти их биологических отцов, может нарушить права уже вступивших в наследство лиц, усложнив при этом гражданский оборот. Однако довольно проблематично сопоставлять биологическое родство с юридическим статусом и тем более проводить между ними тождественность. Законодатель не признает родителями доноров генетического материала, а тезис автора смешивает правовой статус с биологическим фактом, что может противоречить системному подходу.